Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 1129

Адрис незаметно для всех влез на тот самый сук, что облюбовала для себя в своё время Джурайя и так же, как и она тогда, прислонился спиной и затылком к тёплой шершавой коре.

Джурайя тихонько пятилась в сторону деревьев, ей очень нужно было поговорить с Лесом. Она только сейчас заметила, что всё ещё сжимает в руке полный бокал виски, мысль о том, чтобы выпить его содержимое, вызывал стойкий рвотный позыв, а вылить с священном Лесу рука не поднималась. Под ногу подвернулся толстый узловатый корень, и она чуть не упала, расплескав большую часть содержимого бокала и кое как удержав равновесие.

– Брось, а то уронишь, – раздался в её голове насмешливый голос. Лес! Конечно это он, узнал, родимый! Джурайя подобралась поближе к стволу и присела на сплетённые корни у основания ствола. – Экая ты сегодня дама! – заметил Лес. – На коронацию к Лалли наряжалась?

– Да нет… – растерянно ответила девушка вслух. – Я сюда неожиданно собралась. В голове бардак, надеялась, что хоть ты просветлишь, на путь истинный наставишь…

– Ходят тут по окраинам толпы просветлённых, песни поют, чушь городят… Нажрутся грибов и орут на весь мир – со мной говорил Единый! Хотя единственный, кто с ними говорил – это я, когда уговаривал не жрать гадости и их шизофрения, когда они гадости таки наелись. Ты вон тоже… просветлилась уже. Да вылей ты и остатки! А бокал в дупло положи, потом Лалли скажу, чтобы забрал.

Джурайя плеснула остатки под корни.

– Я потом ещё подойду, хорошо? – извиняясь, спросила Джурайя. – Предупрежу на поляне, что я здесь, недалеко. Может, посижу с ними чуть чуть…

– Иди уж, Светлая Госпожа! Ротик прикрой – светляк залетит. Это тебя эльфы так назвали. Ха! Светлая госпожа с тёмной магией. Логики у моих деток никакой, одни эмоции. Иди, иди, а то искать побегут. Дружок твой неуравновешенный опять мне тут дров наломает – в прямом смысле этого слова…

Джурайя звонко рассмеялась удачной шутке и умчалась на поляну. На душе заметно полегчало. А спустя минуту к этому самому дереву, но с другой стороны, подошёл Корбин де'Карри собственной персоной. Он опасливо оглянулся вокруг – скитаясь вокруг поляны, он никак не мог выбрать уединённое место, вечно натыкаясь то на парочки эльфов, но на патруль лучников, то на Корнелиуса, – и с наслаждением начал подписывать дерево.

– Мда-а-а… Чего только мне под корни сегодня не льют… – раздался задумчивый голос. Корбин ошалело завертел головой, но благородного занятия не прекратил. – Ты что думаешь, что в органическом соединении этиловый спирт меня быстрее проберёт? Ну почему, почему из тысяч просто деревьев, которым по барабану, чем их удобряют, ты выбрал именно меня? – только сейчас Корбин понял, что голос звучит в его голове. Мыслеречь! – осенило многоопытного мага. Ну надо же, так чётко, и без картинок, я и не знал, что так можно!

– Ты кто? – мысленно ответил Корбин, застёгивая ремень.

– Конкретно я? Или тебя весь симбиот интересует? – спросил голос.

– Сим… что?! – не понял Корбин. – Говори по человечески, не выделывайся!

– Рад бы был, да не могу – дерево я, – глумливо отозвался голос. Корбин готов был поклясться, что голос был не совсем трезв.

– Не тренди, любезнейший. Деревья не разговаривают.

– М-да… – задумчиво отозвался голос. – Раньше считалось что они и не бухают. А теперь гляди-ка! Выпил-то всего ничего – а на разговоры тянет, как с ведра. Крепкое пойло, эльфийское вино раз в десять полегче будет…

– Кто же тебе налил, уважаемый? – хохотнул Корбин. Он уже утвердился в мысли, что его посетила та самая белочка, которой так любил пугать его Прим во время совместных возлияний, а потому чувствовал себя спокойно и расслабленно.

– Да подружка твоя. Пришла с рюмкой, корни мне продезинфицировала какой-то гадостью. Крепкая, зараза! Как вы это пьёте?

– Джурайя что ли? – обрадовался Корбин. – И давно она здесь была?

– Да вот только что, – отозвалось дерево. – Обещала ещё прийти, за жизнь поговорить…

– Отлично! – потёр руки довольный пьяный граф. Он горел желанием воспользоваться своим неадекватным состоянием и под эту марку наконец-то признаться Джурайе в… А вот в чём конкретно, он сейчас мучительно пытался сформулировать. Слова получались все сплошь заезженные и пошлые, что вовсе не соответствовало возвышенности его намерений.

– Не мучайся, скажи как есть. Не бревно же она бесчувственное, – хохотнул заметно развеселившийся голос дерева, – сама тут на корне сидела, мучалась сомненьями… Ой, пардон! Чужой секрет выдал! Эх, алкоголь, самые светлые умы от тебя гибнут… – дерево грустно шевельнуло ветвями.

– Спасибо, братан! – Корбин похлопал крепкой ладонью по стволу. – Хоть ты и глюк, но выручил крепко! А теперь молчи, мне с девушкой объясниться надо, – многозначительно поднял указательный палец Корбин, издалека заметив приближающуюся фигурку в вечернем платье, ковыляющую по траве в столь неуместных в лесу туфлях.

Джурайя не поняла, в какой момент она оказалась в крепких объятиях мужчины своей мечты. За деревом что ли прятался?! А теперь он смотрел ей прямо в глаза, с идиотской улыбкой на лице, и отпускать её совсем не собирался. Наверное, ещё сегодня днём она была бы самой счастливой женщиной на этой грешной земле, но после того, что она видела сегодня вечером…

– А ты не перепутал? – сделала она робкую попытку прояснить ситуацию.

– Молчи! – всё так же загадочно лыбясь прижал ей палец к губам Корбин. – Я сейчас не в себе, со мной говорило дерево и видимо, белочка меня всё же посетила, но… Это мелочи. Я давно хотел тебе сказать, что ты самая… – он прижал Джурайю покрепче, – самая…

Лицо девушки потемнело от негодования. Что бы не разреветься, она закусила губу до крови. Р-раз – и она вывернулась из захвата, два – и половой агрессор получил но наглой роже, три – и ему в грудь прилетел неслабый удар пяткой в грудь. От серьёзного ранения его спасло только то, что туфелька с острой шпилькой слетела в полёте, но и без этого он от неожиданности впечатался в ствол не менее оторопевшего дерева.

– Кобель! – яростно выкрикнула Джурайя, со злостью смахивая предательски выступившие слёзы, – Я то думала, что ты… А ты!!! Ты ещё хуже!!! -еле сдерживая всхлипы, она стащила вторую туфлю, швырнула её в графа и уже не сдерживая рыданий, умчалась прочь.

– Фигассе… – только и выдавил из себя Корбин, рефлекторно перехвативший в полёте туфельку и ошалело таращившийся теперь вслед исчезнувшей за толстыми стволами Джурайе.

– Вот это темперамент! – выдохнуло дерево.

– А за что?! – возмутился Корбин. Что, простите, он опять сделал не так?!!!

– Пойди и спроси, – философски изрекло дерево задумчиво шелестя листьями.

– Ага, может, ещё прощенья попросить? Прости, милая, что ты дура! – гнев, раздражение, обида бурлили внутри и не находили выхода. – Сумасшедшая девка… За что, Единый, мне это наказание?! Почему из тысяч и тысяч НОРМАЛЬНЫХ баб ты наградил меня этой… этой… дикой кошкой! – наконец нашёл верное определение возмущённый Корбин.

– Ты б поговорил с ней, что ли… – аккуратно посоветовало дерево, разом протрезвев.

– Облезет! Пусть теперь сама со мной объясняется! А я ещё подумаю, стоит ли её слушать… – граф побрёл прочь, машинально подобрав и вторую туфлю, потирая ушибленную грудь свободной рукой и почёсывая ушибленный затылок каблуком одной из двух туфель, болтавшихся у него в другой руке.

Глава 15

Недоумение сменилось обидой, обида – бешенством, бешенство – болью, только сменяли друг друга эти состояния непривычно медленно, очевидно, сказывалось алкогольное опьянение. Однако же, так хреново Корбину давненько не было – года четыре, пожалуй, или даже чуть больше. А главное, не было никакой возможности сбросить напряжение привычным методом – устранить источник раздражения или хотя бы сорвать на нем злость. Как только Корбин осознал это, перед ним как будто наяву предстала картина того, как он держит в руках чье-то тонкое, беззащитное горло и медленно сжимает пальцы. Корбин мотнул головой, и картинка тут же сменилась другой – ревущим огненным смерчем, вздымающим в небеса и втягивающим в себя весь этот проклятый лес. Картина была настолько реальной, что Корбину стоило немалых усилий загнать ее обратно, в темные глубины сознания. А главное, он прекрасно понимал, что вполне в силах сделать и первое, и второе, и от этого понимания ему стало еще более больно, а главное, стыдно. Вновь, в который уже раз, получалось, что граф способен решить любую проблему тех, кто его об этом просит, и не в силах решить свою собственную…