Конфедерат. Ветер с юга. Рождение нации - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 99

– Виктор, – рассматривавший корешки книг на полке Пикенс обернулся, едва только я зашёл в комнату. – У меня есть для вас… для нас новости.

– Хорошие или наоборот?

– Разные. Я встретился с президентом. Наш разговор закончился полчаса назад и был сложным.

– Мистер Дэвис не желает открывать глаза на стоящие перед Конфедерацией сложности?

Пикенс поморщился, не одобряя. Как оказалось, не одобрил он излишнюю жёсткость моих слов, но не их суть.

– Он хочет добиться признания Конфедерации как независимого государства. Но поддержка англо-испано – французского альянса против Мексики ему не очень понравилась. Мне стоило немалого труда заставить его додуматься до того, чтобы… – губернатор сделал небольшую паузу, явно ожидая эмоциональной реакции. Не дождался, ибо знаю я эти уловки, после чего продолжил: – Он перепоручил это дело госсекретарю Тумбсу, который будет решать, что и как нужно делать для признания Конфедерации.

Порадовал. Нет, действительно порадовал! Госсекретарь – по сути синоним министра иностранных дел. Личность же Роберта Тумбса, наравне с Дэвисом претендовавшего на пост президента КША, но снявшего свою кандидатуру из-за нежелания возможного конфликта, в высшей степени достойная, пусть и с множеством тараканов в голове. Ну так а у кого их нет? Лично у меня этой самой фауны тоже преизрядно, чего тут скрывать.

В привычной мне истории Тумбс пробыл на посту госсекретаря недолго, при начале боевых действий добровольно уйдя с поста, сменив оный на пребывание в армии, где проявил себя изрядной храбростью и завоевал авторитет среди подчинённых. Хотел делом подтвердить то, за что боролся на словах. Здесь же хоть и были у него стремления оставить должность, но его сумели убедить, что тут он нужнее. Способствовало этому и то, что с самого начала Конфедерация начала одерживать убедительные победы, а до Булл-Рана были Чарльстон и Александрия. Госсекретарю при таком раскладе вовсе не следовало демонстрировать личную доблесть. Скорее наоборот, стоило сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях. А с ними у Тумбса всё было в порядке, он знал большинство закоулков и извилистых путей внешней политики. Более того, как нельзя лучше понимал необходимость признания Конфедерации главными европейскими державами. Следовательно…

– С Тумбсом, по крайней мере, можно говорить откровенно. В меру откровенно, – поправил я сам себя, чтобы Пикенс, не дай боги, не заподозрил меня в одном из смертных грехов. То есть в излишней доверчивости и открытости. – Вам бы встретиться с ним, губернатор.

– Для начала я подал ему докладную записку. Из рук в руки, в присутствии президента. Незадолго до вашего прихода сюда, Станич, – улыбнулся прожженный дипломат. – Теперь он будет её читать. Долго, вдумчиво.

– А затем?

– Затем пожелает поговорить с теми, кто её составлял.

– Следовательно…

– Говорить буду я. Вы с Борегаром будете присутствовать.

– В случае необходимости вставляя несколько слов, чтобы нас не приняли за каменные статуи.

Пикенс кивнул, соглашаясь. Наше присутствие на планируемой встрече с госсекретарём ему было на руку, оно символизировало поддержку идей в армейских кругах. Равно как и возможность финансовых вливаний, если на то будет необходимость. Вместе с тем он давал понять, что в дипломатических делах он будет играть партию «первой скрипки». Меня это почти не волновало. Почему? Если использовать вышеприведённую аналогию, то амплуа дирижёра мне куда более симпатично.

– Я так думаю, что сие важное событие произойдёт через пару дней?

– Скорее всего, – согласился Пикенс. – Есть трудности?

– Никаких. Просто привык планировать свое время. Сами понимаете, в нашем с вами положении иногда и несколько часов бывают на вес золота.

Губернатор это хорошо понимал. Его должность ой как не сахар, если, конечно, подходить к ней со всей ответственностью, а не через пень-колоду. Не всё время, само собой, а периодами, но вот предсказать их заранее по большей части просто нереально. Да и у меня последнее время тоже более чем достаточно забот и хлопот. Только вот пожаловаться ни на кого не выйдет, я сам себе эти самые заботы на плечи взваливаю. Ирония судьбы, однако.

Поговорив с Пикенсом ещё около четверти часа, мы сочли, что на сегодня разговоров точно хватит. Я вернулся в зал, к обществу влиятельных персон, а куда делся Пикенс… Вот честно скажу, даже не подумал поинтересоваться. Это уже исключительно его личные дела, я в них лезть без крайне веской причины даже не собираюсь.

Собственно, на этом всё. Можно было пофлиртовать с находящимися тут свободными красотками, просто расслабиться. В хорошей компании, ведь почти сразу же после моего возвращения меня перехватили Вильям и обе сестрёнки, желающие поделиться своим хорошим настроением. А хорошее настроение – это то, чего много никогда не бывает.

Радовало, что Степлтон наконец-то смог не то частично, не то полностью выбросить из головы столь поразившую его Люси Пикенс, переключившись на других представительниц прекрасной половины человечества. Ну а Мария с Еленой, те просто сгорали от желания рассказать, что же им удалось узнать из различного рода разговоров.

Место, конечно, было не самое подходящее, но я понимал, что на этот раз не стоит разочаровывать юных энтузиасток, особенно младшую из них. К тому же я и впрямь ещё не успел привить им определённые «правила безопасности». Ну да ничего, успеется, сегодня же они работали почти в полигонных условиях. Почти, да не совсем. Поэтому, с некоторым трудом обнаружив местечко побезлюднее, я вместе с трио переместился туда.

– Ну что, красавицы мои, поражайте брата своими, несомненно, интересными достижениями на ниве выведывания нужных и важных сведений. Мари?

– Ты знаешь, Вик, как много может рассказать в простой беседе скромный военно-морской министр. Особенно если намекнуть ему на то, что девушка не против, чтобы её пригласили на танец. Дважды.

– И во время танца?

– И во время, и после тоже, мистер Мэллори был разговорчив. И проговорился о том, что до его министерства дошли слухи о возможной атаке флота США. Через месяц-другой.

Хм, вот оно как. Разговорчивый министр – это хорошо. Только не исключаю, что он просто таким вот образом слил информацию, чтобы она дошла до меня. В свете того, что сказал мне о Стивене Мэллори военный министр Уокер, этого исключать нельзя. Только этого я сестре не скажу, не стоит подрывать её веру в собственные силы. Тут по-любому надо куда тоньше действовать.

– А твой собеседник и партнёр по танцам случайно не проговорился о каком-то конкретном месте?

– Нет, – вздохнула девушка. – Только упомянул, что янки «старые обиды спать спокойно не дают».

– И этого уже достаточно, чтобы сделать догадку. Спасибо, Мари, ты очень даже помогла. «Старая обида» для янки – это вполне может оказаться фортом Самтер и вообще Чарльстонской гаванью. С этого места началась война, это место стало символом их первого, но далеко не последнего поражения.

– Атаковать систему фортов Чарльстонской гавани, которую ещё сильнее укрепили. Я в этом сомневаюсь.

– Правильно сомневаешься, Вилли, – согласился я. – К югу от Чарльстона имеются гавани в Сент-Хелене и Порт-Ройале, к северу расположен залив Булс, также представляющий немалый интерес. Янки вполне могут сунуться в любое из этих мест, опираясь на свой флот, который куда более сильный, чем у нас.

– Но ведь…

– Да, я знаю, что министр Мэллори загрузил все верфи работой по построению новых военных кораблей. Что бывшие торговые суда превращают в какие-никакие, но всё же канонерские лодки. Только этого недостаточно, нам нужен мощный флот. А его можно получить, лишь договорившись о закупке кораблей в Европе. И ты знаешь, что мы для этого должны сделать.

Степлтон знал, поэтому даже не собирался спорить. А Мария слушала с огромным интересом, буквально впитывая каждое произнесённое слово. Эх, красавица, не в то время ты родилась. Или даже не в том теле. Человек войны… в юбке.