Конфедерат. Ветер с юга. Рождение нации - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 185

Вот сюда даже не вошёл, а почти ворвался Пьер Гюстав Тутан де Борегар. И после небольшого обязательного вступления изложил цель своего появления в месте, где не слишком любил показываться:

– Дэвис прислал ко мне человека с письмом. Он хочет договориться.

– Тема разговора?

– Компромисс…

– Этого мало, – невольно усмехнулся я. – Он уже проиграл.

– Компромисс связан с мягкой передачей власти, – пояснил Борегар. – Травля в прессе одного из его ближайших помощников показала президенту, что он вот-вот рухнет, как подрубленное дерево.

– А вот это совсем другое дело! Только, уж прости за недоверие к людям, но во время нашего с ним разговора совсем рядом и почти рядом окажется большая часть «Дикой стаи».

Нынешний командующий армии и будущий правитель думал недолго. Понимал, к чему я подвожу.

– В Ричмонде и рядом полки моей армии.

– Понимаю. Но лишь у «диких» репутация отчаянных головорезов, готовых стрелять хоть в самого господа бога, если кто-то угрожает тем, кого они считают своими.

– Хорошо. Встреча завтра в полдень. У него в резиденции.

Я лишь кивнул, показывая, что понял и принял. Что ж, вот и ещё одна ключевая точка наметилась. Дэвис знает, что нам нужно, и от чего мы точно не откажемся. Но вот действительно ли он готов передать власть и отойти в сторону? Завтра и узнаем. И не приведи боги с демонами, если он решится попробовать разыграть силовой вариант!

Глава 5

КША, штат Виргиния, Ричмонд,

август 1862 года

Двадцать восьмое августа одна тысяча восемьсот шестьдесят второго года… Вроде бы и обычный день, ничем от прочих не отличающийся, но вместе с тем было в нём и нечто особенное. Что именно? Встреча с президентом Джефферсоном Дэвисом, по его собственной инициативе назначенная и нами принятая. Нами – это Пьером Борегаром и мной. Третьей составляющей триумвирата, губернатора Южной Каролины Френсиса Пикенса, в Ричмонде сейчас не было, хотя по телеграфу с ним связались, как без этого. И предупредили, что этот день будет чрезвычайно важным для всех нас. Равно как и о необходимости быть готовыми к тому, что придётся принимать довольно жёсткие меры для сохранения ситуации под контролем. Согласен, это был бы крайне нежелательный вариант, но учитывать его приходилось. Верь в лучшее, готовься к худшему. Только так можно избежать ударов судьбы и предотвратить большую часть урона, который могут тебе нанести враги всех мастей и оттенков.

С самого утра на улицах города появилось много, очень много людей в форме и с оружием. И некоторое число людей без формы, но в которых знающие люди узнавали тех же «диких», только в гражданской одежде. Совсем внимательные и вовсе могли уловить закономерность – большая часть представителей «Дикой стаи» контролировала дорогу от базы к президентской резиденции, причём у конечного пункта их концентрация была максимальной.

Всерьёз ли я опасался возможных эксцессов? Пожалуй, что нет. Но и полностью отбрасывать эту версию не имел права, ведь чужая душа – потёмки. Особенно душа человека, который вот-вот должен был потерять ту власть, которая у него ещё оставалась.

Борегар, я, охрана… много охраны. В этом составе мы появились у президентской резиденции, да и внутрь зашли почти в том же. Судя по всему, Дэвис понимал, что некто по фамилии Станич после покушения вообще не склонен верить людям, и без солидного количества парней с винтовками и револьверами в гости к слабо знакомым людям не ходит. К некоторым хорошо знакомым тоже, если быть честным с самим собой.

Нас встретили настороженно, но вежливо. Про настороженность всё ясно – «дикие» как-то не умели с ходу располагать к себе людей. Зато вежливость вроде как была хорошим признаком. А главное, не ощущалось присутствия в здании сколь-либо значимого количества людей, способных представлять угрозу. Похоже, Дэвис действительно решил выбрать мирное разрешение возникшего кризиса.

Мы следовали за одним из секретарей президента, которому было приказано проводить нас в кабинет Дэвиса, располагающийся на втором этаже. А одновременно «дикие» рассредоточивались по всему зданию, ведя себя максимально пристойно, но будучи готовыми к чему угодно. С нами оставалась лишь пятёрка телохранителей из числа особо быстрых и не склонных излишне задумываться. Ага, сержанты О’Ши и О’Рурк также присутствовали как многократно себя зарекомендовавшие.

Всё, пришли. Секретарь докладывает президенту, который сидит за письменным столом, заваленным бумагами, о нашем приходе. После чего, повинуясь приказу, удаляется, равно как и трое из пяти наших бойцов. Зато двое остаются, изображая собой безмолвные и неподвижные статуи.

Вежливые, но неискренние приветствия, пожелание присаживаться поудобнее. Несколько общих слов о том, что нас рады видеть и надеются на удачный исход переговоров. И лишь после этого Дэвис переходит к сути.

– Идёт война, а в столице вот-вот вспыхнут беспорядки. Это должно прекратиться.

– Должно, – охотно соглашается Борегар. – Потому вы нас и пригласили, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

– Вы, Станич и Пикенс стоите за всем происходящим. Будете отрицать? – Посмотрев на Борегара, затем на меня, Дэвис произнёс: – Нет, не будете. У меня с вами были разногласия, я признаю. Но все мы стремимся к одному – к победе в этой войне, которая уже близка. И к прочному миру. Тогда зачем же устраивать всё это в военное время? Перевыборы президента будут знаком нашей слабости, но не силы.

– Бесспорно, – тут уже вмешиваюсь я, потому как Борегар мог ответить чересчур грубо, а это не к месту. – Этап пусть ограниченного, но хаоса, столь присущего выборному периоду, Конфедерации не нужен.

– Тогда я не понимаю…

Сейчас поймёшь. И пусть тебе это не шибко понравится, но в логике моему предложению отказать не выйдет.

– Сложилась непростая ситуация, господин президент. Британская империя по сути превращает США в своего вассала, а Линкольн готов уцепиться даже за такое предложение, лишь бы не потерять всё. И заключение мира с США не решит и половины проблем. Нужно будет решить проблему негров внутри страны, укрепить границы, разобраться с мексиканской проблемой, гарантировать жизнеспособность Дезерета, этого буферного государства. И многое другое, причём при явном противодействии Британии и возможном – некоторых других стран. Для этого нужна твёрдая рука и вера народа в то, что Конфедерация сможет не просто выжить, но и стать сильнее прежнего. А ваш кабинет, уж простите, оказался частью пробританским и даже склонным к излишней мягкости в отношении нашего врага, Соединённых Штатов Америки.

– Мы подозреваем Джуду Бенджамина в связях с Британией, а Джона Рейгана в симпатиях к республиканской партии Линкольна. И у нас есть на то основания, – процедил Борегар. – Не для суда, но для подозрения. В вашем патриотизме никто не сомневается, но средства достижения цели недостаточны. И помощники не оправдали надежд!

Ох, ты ж! Не рано ли влез, Пьер? Чисто армейская прямота да в подобных случаях может быть излишне жёсткой, а потому плохо восприниматься. Мне хочется договориться, а не доводить конфликт до грани невозврата.

– Многие до сих пор не могут поверить, что Англия предпочла поддержать янки, – в голосе президента промелькнули оправдывающиеся нотки. – А ваши обвинения серьёзны, генерал!

– Пока только подозрения. Но они возникают не только у нас, но и у людей. Смола и перья уже готовы…

– Мистер Бенджамин с завтрашнего дня будет отправлен в отставку. И мистер Рейган тоже, если это успокоит людей.

– Немного успокоит, – согласился я. – Но скоро состоится Гаванский конгресс. К нему Конфедерация должна подойти максимально сильной, с твёрдыми, непробиваемыми позициями, чтобы наши недоброжелатели ничего не смогли сделать. Сможете ли вы выступить против Британии открыто и держаться этой позиции, несмотря на уговоры и прямые угрозы? А если даже и да, то выдержите ли то, что начнётся после?