Тайная жизнь Джейн. Призрак - Черненькая Яна - Страница 8

Дик тоже в свою очередь одарил инспектора озадаченным взглядом, но ничего не сказал.

– Да вот же!

Стрикленд с благоговением указал на полураспустившуюся розу. Ее лепестки были белыми, но с широкой красной каймой.

– Если хотите, чуть позже я познакомлю вас с моим садовником, чтобы тот провел экскурсию, – поспешно предложил Джеймс, чувствуя себя до крайности неловко: он понятия не имел, как называется большая часть многочисленных растений, высаженных в графском парке. Лорд Сеймурский, как ему и полагалось, был не слишком большим любителем ботаники.

– Инспектор, вы всех до предела заинтриговали. Настало время удовлетворить наше любопытство! – Ричард поспешил на выручку кузену.

– Я и сам заинтригован, – пробурчал инспектор себе под нос. – А не припоминаете ли вы, милорд, где были четырнадцатого апреля сего года?

– Там же, где и обычно, – здесь. Я уже говорил, что не уезжал из Райли.

– И вы абсолютно уверены в этом?

– Абсолютно. А в чем дело? – Джеймс не понимал, что происходит, но дурное предчувствие поселилось в его душе.

– Дело в том, что четырнадцатого апреля сего года у мистера Кроуфорда была назначена встреча с вами в ресторане «Критерион»… в Ландерине. Известно, что эта встреча состоялась.

– Кроуфорд? – переспросил граф. – А кто это?

– Джастин Кроуфорд – один из управляющих вашего Общества. Он занимался вопросом закупок.

– Фамилия кажется мне знакомой, – сказал Джеймс, немного подумав. – Кажется, два года назад на совете директоров мы обсуждали и утвердили его кандидатуру. Имени не помню, но вроде это действительно был Кроуфорд. Однако могу заверить – в апреле я с ним не встречался.

– Тогда скажите, это ваша подпись?

Стрикленд вытащил из нагрудного кармана кристалл памяти. Взяв его в руки, Джеймс закрыл глаза, настраиваясь на восприятие записи, и увидел перед внутренним взором документ о приобретении партии заготовок для создания артефактных мобилей, подписанный… именем графа Сеймурского.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он, растерянно глядя на Дика. – Подпись похожа на мою, но я никогда не видел этого договора. И… «Саломея» – что за компания? В первый раз о такой слышу.

– Однако в документе вы указаны как ее владелец, – заметил Стрикленд.

– Разрешите? – Ричард взял кристалл и некоторое время стоял неподвижно, разглядывая договор. – «Саломея»… Хм… Подпись действительно похожа на твою. Очень даже похожа. Но разве Общество не само создает заготовки?

– Хороший вопрос, – поддержал его Джеймс. – Вообще-то у нас есть собственный производственный цех, где выращиваются кристаллы. Зачем покупать их у другой компании?

– Ситуация определенно становится интересной, – со вздохом произнес инспектор. – Видите ли, милорд, это уже не первый заключенный вами контракт на поставку заготовок…

– Не первый? – расширил глаза граф. – Но я… не понимаю. Инспектор, здесь какая-то ошибка… уверяю вас…

– Милорд, вы ведь уже знаете про взрыв экипажа, принадлежавшего лорду Флэтчеру. Погиб шофер. Но, к сожалению, это тоже не все новости. – Стрикленд сощурил глаза, словно пытаясь проникнуть в мысли графа.

– Взорвалось еще что-то? – предположил Ричард.

– Нет. Зато минувшим вечером покончил с собой Джастин Кроуфорд. На его столе нашли прощальное послание и договора, один из которых я вам уже продемонстрировал. В предсмертной записке бедняга сознавался в том, что приобретал дешевые заготовки в компании «Саломея» в обмен на вознаграждение, которое выплачивал ему… граф Сеймурский. Кроме того, в календаре мистера Кроуфорда была запись о встрече с вами как раз четырнадцатого апреля, в дату заключения последнего договора.

– Что?!

Джеймс мельком посмотрел на Ричарда и почему-то вспомнил их первую встречу в Даргфорде. Тогда Дик защитил кузена от пятерых старших студентов. Теперь ситуация выглядела намного опасней – в тюрьму графу попадать нельзя. Лучше смерть. Что-то до предела трусливое шевельнулось в душе Джеймса. Страшно захотелось хотя бы взглядом попросить Ричарда о поддержке и защите, но лорд Сеймурский решительно оборвал этот порыв.

– Я арестован? – спросил он, нарочно отступив на шаг от гостя и гордо вскинув голову.

– Исходя из того, что вы нам рассказали, оснований для ареста слишком мало! – тут же вмешался Дик.

Джеймс украдкой вздохнул – кузена никогда не приходилось просить о помощи. Глупо было сомневаться в том, что он не останется в стороне.

– Я приехал сюда вовсе не за этим! – Инспектор примирительно поднял руки. – Мистер Кавендиш прав – никаких оснований для ареста нет. Вина графа не доказана. Более того, это дело поручили мне, а я привык доверять своему умению разбираться в людях. Вы, милорд, не похожи на человека, который будет вести настолько грязную игру. Да и чего ради? Вряд ли доходы от сделок с «Саломеей» хотя бы немного сопоставимы с доходами от Общества. Но вынужден признать – пока все факты указывают на вашу вину. Надеюсь, что у вас есть надежное алиби на все те дни, в которые были подписаны договора.

Джеймс постарался ничем не выдать своих опасений. Комната Фрэнни. А что, если все даты приходились на мнимые отъезды Джеймса из Райли? Как тогда доказать свое алиби? Если кто-то хотел подставить графа, то наверняка озаботился соглядатаем в замке. Слово Томаса в этом случае не подойдет, а доктор Хартман не будет лгать под присягой – он не навещал свою пациентку в фиолетовой комнате.

– Я могу переговорить с вашими слугами? – спросил Стрикленд.

– Да, – через силу ответил Джеймс. – Нам лучше пройти в замок.

Глава 4. Друзья

Финансовые махинации и Джеймс? Да никогда. Граф мог убить кого-нибудь на дуэли, но никогда не стал бы связываться с подставными конторами. Слишком мелко для него. Да и какой смысл пытаться выкроить лишний десяток тысяч кингов при состоянии, исчисляемом миллионами?

Ричард не собирался оставаться в стороне. Почему? Сложно сказать. Может, потому что два года назад Джеймс, рискуя жизнью, помог ему отомстить за гибель сестры. Или потому, что в глубине души Дик восхищался своим хладнокровным, решительным и отважным кузеном, за чьей обманчивой внешней хрупкостью скрывался поистине стальной внутренний стержень. Или, как знать, причиной оказалось слабое подобие дружбы, которое пришло на смену прежней ненависти? А есть ли разница? Дик не любил копаться в своих чувствах. Просто делал то, что считал верным, и чутье редко его подводило.

Когда инспектор отправился опрашивать слуг графа, Ричард увел Джеймса обратно в парк, чтобы поговорить наедине.

– Почему мне кажется, что алиби у тебя нет? – тихо спросил он, поглядев по сторонам и убедившись в отсутствии лишних ушей.

– Такое возможно, – сквозь зубы процедил граф, избегая глядеть на кузена.

– Возможно?

– Я не знаю, на какие именно даты мне понадобится алиби. Или ты думаешь, что вся эта крысиная возня – моих рук дело? – Джеймс вспыхнул.

– Нет, я так не думаю. Но меня интересует, почему у тебя может не быть алиби в те или иные дни.

Граф помолчал некоторое время, скорее всего, раздумывая, довериться ли Ричарду, потом ответил так тихо, что его слова еле удалось расслышать:

– В деле замешана дама. Я не собираюсь ее компрометировать.

– Дама, значит…

Дик зло пнул ботинком небольшой камень. Ревность в который уже раз оскалила свои ядовитые клыки. Джейн. Уж не о ней ли речь? В каких она отношениях с графом? Не подозрительно ли легко Джеймс пообещал помочь организовать встречу? Он будто и не сомневался, что миссис… мисс Стэнли ему не откажет. Но если бы Джейн была любовницей графа, то зачем передавать ей письма? Или, возможно, граф их как раз и не передавал? Впрочем, об этом теперь можно спросить у самой мисс Стэнли.

И вновь Ричарда посетила безумная догадка: а если настоящее имя таинственной леди – Франческа? Дик внимательно посмотрел на кузена, прикидывая. Рост… примерно такой же. Про черты лица сказать трудно – мисс Стэнли всегда пряталась под густой вуалью. Наверняка потому, что сходство с братом слишком сильно. Они в детстве были очень похожи. Только как Франческа могла выжить? И зачем потом скрывалась? Нет ответа. А Джеймс все отрицает. И потому сложно понять, где заканчиваются домыслы и начинается правда. Фактов слишком мало. Придется подождать. Но ясно одно – кем бы ни оказалась Джейн, на этот раз Ричард не собирается ее отпускать. Ему надоела вечная погоня за призраком.