Хякки Яко (СИ) - "Rorshas" - Страница 216

— Чего нос повесил, красавчик? — услышав голос островитянки Кагуя невольно вздрогнул.

Эта ненормальная девица вызывала у него странную оторопь, причём сам Сэдэо не мог толком понять из-за чего именно.

Ещё с того боя в стране Горячих источников, старый вояка невольно, раз за разом, прокручивал в голове их схватку, стараясь подметить свои ошибки и возможные прорехи в технике столь неожиданно сильной противницы, что смогла держаться с ним на равных, и не в чём-нибудь, но в покорении молнии — его стихии!

Сам факт того, что какая-то малолетняя пигалица смогла добиться столь внушительных успехов за какой-то десяток лет, уже выделял её из общей массы тупого стада островитян, что Сэдэо успел повидать на той войне. И пусть не малую долю в этом играли артефактные клинки, но Кагуя не мог не признать, что угоди они в менее умелые руки, то та схватка закончилась бы совершенно по другому.

Девчонка была сильной куноичи — это он, скрепя сердце, признавал, но вот её повадки… Ещё во время того боя эта сумасшедшая то и дело отпускала колкости и двусмысленные фразочки, что в целом было не такой уж и редкостью — смутить своего противника, сбить его с ритма боя или просто отвлечь, было таким уже умением, как и мастерство в нин- и тай- и прочих дзюцу. Вот только девчонка была абсолютно искренняя в своих словах! Сэдэо не был великим мастером считывать чужие эмоции, но уж это понять мог! И вот подобное никак не укладывалось в голове Повелителя Костей.

Враг это враг — его можно уважать, если он того достоин. Но испытывать симпатию, неприкрыто флиртовать с тем, кто готов прервать твою жизнь… Подобное было выше его понимания. И это ещё сильнее злило и так порядком раздосадованного своим провалом воина. Но вместе с тем неизменно подталкивало его к попыткам понять ход мыслей своей оппонентки. Всё же не может она быть столь безумна как хочет казаться! Иначе давно бы уже сложила голову. А потому нет-нет, но в голове черноволосого Кагуи всё же мелькали воспоминания об одной аловолосой девице, в чём он, разумеется никогда не признается.

Вот только месяцы размышлений так ни к чему и не привели. Странная куноичи так и осталась для Сэдэо непонятной аномалией, и он даже начал понемногу свыкаться с мыслью, что та просто на редкость везучая и талантливая сумасшедшая. Удача вообще благоволит дуракам и безумцам, так что по итогу её образ стал постепенно смываться под пеленой прошедших дней и навалившихся забот, но Судьба вновь показала своё коварство.

Встретить эту ненормальную здесь Сэдэо никак не ожидал. Кого угодно, но не её. Ну в самом деле — разве может взбрести нормальному человеку взять на важные переговоры эту взбалмошную девицу⁈ Реальность доказала, что да — более чем. При этом поведение островитянки стало ещё более наглым, а речи ещё более развязными, что из раза в раз выбивало Кагую из себя. Он просто отвык от подобного обращения! Добившийся не малых высот, всегда чётко следующий к своей цели… рядом с этой девицей он банально не знал как себя вести — а факт того, что свернуть ей голову теперь и вовсе не представлялось возможным, и вовсе исключал любые приемлемые для него варианты взаимодействий! Что это как не насмешка Небес⁈

— И чего молчишь? Воды в рот набрал или… — тут в глазах бестии зажёгся уже знакомый Сэдэо не добрый огонёк, — На меня пялишься?

— Что⁈ — лишь в последний момент сдержавшись от того что бы не заорать в голос, прошипел Кагуя.

— Ну точно — пялился! И как — понравилось? — широко улыбнулась в ответ, нахалка на ходу огладила еле заметный под мешковатой одеждой силуэт, чем невольно заставила Кагую сместить взгляд, что по въевшейся с годами привычке цепко следил за руками возможного противника.

Аловолосая куноичи, заметив это, залилась громким смехом. Сэдэо же, мгновенно осознав что его провели как сопливого генина, лишь бросил на нахалку очередной испепеляющий взгляд. Который та, впрочем, уже привычно проигнорировала.

Какое-то время тишина, разгоняемая лишь шелестом ветра, вновь взяла своё, однако властвовала она не долго. Алая бестия вновь нагнала попытавшегося было оторваться мужчину и нагло поинтересовалась:

— А жена у тебя есть?

— Две! — сам не зная почему, едко ответил ей Кагуя.

— Вот оно ка~ак, — задумчиво протянула Ринго, на мгновение сморщив лоб, но тут же просияла, — Значит ещё для одной место точно найдётся, только чур я буду главной!

— Ты совсем из ума выжила? — в очередной раз просто не зная как вообще воспринимать подобную наглость, прохрипел Кагуя, — Да я тебе в прадеды гожусь, соплячка!

— А по виду и не скажешь, — удивлённо протянула эта мерзавка, после чего вновь широко улыбнувшись добавила — Ничего не имею против мужчин постарше! Хотя для своих лет ты шикарно сохранился, дорогой!

— Ты — сумасшедшая? Или просто блаженная?

— Нуу~, не будь таким грубым! Девушка к тебе со всей душой, а ты?

— А я в гробу видал тебя и всю твою душевность! Какого Биджу ты вообще ко мне лезешь! Чего ты этим пытаешься добиться⁈ — наконец решил спросить он прямо, потому как понять эту девчонку Сэдэо не мог, как бы не старался. В ней уживались абсолютно несовместимые с друг другом качества, и матёрый шиноби просто не мог сообразить как именно подобное вообще могло дожить до своих лет⁈

— Я думала всё довольно очевидно, — вроде бы всё тем же тоном, пропела девчонка, но Сэдэо всё равно заметил сменившийся настрой. Игривость исчезла без следа, а ей на смену пришла странная тоска и… решимость.

— Знаешь, — вдруг совершенно серьёзно произнесла куноичи, — Я ведь многим обязана твоему Клану. Да-да, не удивляйся. Ты этого не знаешь, с чего бы, но в Кири все безнадёжно… одиноки, и это нормально. Ещё в младенчестве тебя забирают из семьи, помещают в приют к сотням таким же как ты, и растят ровно до того момента, пока не сможешь удержать в руках кунай. После начинаются тренировки — сильных возвышают, дают больше еды, вещи получше, ну а слабым, напротив, урезают паёк, отказывают даже в самой малости. Приучая, что всë что ты имеешь, ты обязан оплатить кровью… своей, чужой — это уже значения не имеет. Жаловаться — бесполезно, да и кому? А решить проблему иначе… Что могут сделать дети взролым шиноби? Ничего, но когда речь заходит о ровесниках и тех кто младше, всё резко меняется. Слабый прогибается под сильного, по своей воле или с чужой помощью, но это происходит. Тогда и приходит осознание, что подставлять спину нельзя никому. Мгновение слабости в Тумане может стоить всего, а доверие — та же слабость, которой непременно воспользуются. Так детишки взрослеют, учатся, матереют… а после наступает день финального экзамена Академии. Всех разбивают на группы по пять человек и выводят на арену, после чего говорят: «Выйти должен лишь один». Никто не скрывает такого исхода. Все знают, что ждёт в конце, так что никто и никогда не подпустить к себе другого, даже на расстояние вытянутой руки.

— К чему всё это?

— Не спеши! Я тебе тут душу изливаю вообще-то!

— Я б этом не просил.

— Знаю. Но у тебя и выбора нет. Удобно, правда? Так вот — зная всё это, я так и росла — даже не подозревая что может быть иначе. Подобное просто не укладывалось в голове. Сожрёшь ты, или сожрут тебя — иного не дано. Однако, на той войне я вдруг увидела что-то… немыслимое. Как люди бросались под техники и мечи, рискуя собой, но спасая других. Это было так странно. Неестественно. Но вы, Кагуя, даже тут сумели выделиться. Никогда не видела чтобы кто-либо с такой яростью и с такой рвением, наплевав на свою жизнь, пробивался на помощь товарищу.

— По другому быть не могло, — не смог промолчать Сэдэо, — Мы все, те кто воевал там — Подземный Двор — больше чем просто товарищи — братство, повязанные узами крепче чем кровь и любые клятвы.

— Мне это мало о чём говорит, — на этот раз улыбка аловолосой куноичи вышла блеклой, почти вымученной, — Но я верю. Видела своими глазами. И знаешь, это всё… изменило. Одно дело жить всегда ожидая удара в спину, не доверяя никому, думая, что по другому быть просто не может, и совсем другое осознавать что у тебя есть выбор.