Наследница старой башни (СИ) - Ром Полина - Страница 52

Я понимала, что в данный момент соваться к барону, скорее всего, бесполезно. Думаю, он позволит мне все сделать так, как я хочу: выгнать нянек и заняться воспитанием девочек. Все упиралось в то, что я не знала сейчас, кем заменить нянек. Я не знала, насколько болезненным будет для малышек этот разрыв. Мне нужно было хотя бы несколько дней на то, чтобы решить эту проблему, но и оставлять все так, как идет сейчас, я не собиралась:

-- Я запрещаю давать маленьким баронеттам вино. Я понятно вам объяснила? – глянув по очереди в глаза каждой из перепуганных нянек, я подхватила со стола обе кружки с остатками вина, попутно отметив, что тетки уже вылакали граммов по двести, не меньше, и слила вино в кувшин. Содержимое кувшина я выплеснула в камин, заставив огонь зашипеть и выпустить клубы воняющего сивухой пара.

В комнате воцарилось молчание: няньки не осмеливались мне возражать, а я потребовала:

-- Покормите маленьких баронетт сейчас.

Девочки все также молчали и сидели на стульях. Переполошенные няньки начали их звать к столу фальшиво-ласковыми голосами. Я вернулась к двери и Элли снова вцепилась в мою руку, не желая оставаться в комнате без моральной поддержки. Уже выходя, я на мгновение задержалась в дверях и сказала теткам:

-- Я буду приходить сюда ежедневно не по одному разу. Надеюсь, вы меня хорошо поняли.

Кипя от негодования и старясь не сорваться и еще больше не напугать Элли и молчаливо негодующую Нору, я возвращалась в свою комнату. Леста догнала нас по дороге и торопливо заговорила:

-- Госпожа Любава, там от портного ваше свадебное платье принесли. Надо бы сходить на примерку.

Элли молитвенно сложила ладошки и заканючила:

-- Любава! Ну, пожалуйста, пожалуйста, Любавушка… Я так давно тетушку Урсулу не видела!

Я засмеялась над хитростями маленькой лисички и разрешила:

-- Хорошо, ты можешь пойти со мной!

Похоже, Элли очень рассчитывала разжиться новым лоскутом на платье своим куклам.

Леста проводила нас в одну из комнат, где я увидела напяленное на манекен довольно богато расшитое сиреневое платье и двух почтительно кланяющихся мне женщин – портниху и ее помощницу. Тетушка Урсула тепло поприветствовала еще и Лесту, как старую знакомую, и сказала:

-- У меня вон помощница новая, Тинкой кличут.

Поскольку платье, как и все местные туалеты, было на шнуровке, то примерка прошла почти без проблем. В комнате этой было достаточно большое вертикальное зеркало, и я смогла увидеть себя в полный рост.

Никогда сиреневый не был моим любимым. Повспоминав, я поняла, что даже в той жизни в отделке я его практически не использовала, но сейчас у меня была другая внешность. Надо сказать, что и к этой внешности сиреневый подходил не слишком. Любава от природы была черноволосая и белокожая. Поэтому выглядела я сейчас не слишком хорошо, скорее болезненно. Отчетливо желтила кожа, а тени на лице - самые обычные, легкие тени от носа, блики под глазами и в носогубных складках казались сероватыми.

-- Любавушка, платье такое красивое! - восхищенно сказала Элли. - Только ты совсем как больная в нем! – и тут же, почти без перехода спросила: – Тетушка Урсула, а у вас лоскутка не найдется для меня?

Я улыбнулась своему маленькому критику и ответила:

-- Ничего, малышка, все это можно поправить. А Урсула обязательно найдет для тебя кусочек ткани.

Портниха закивала головой, соглашаясь, и ее помошница достала из узла небольшой сверток остатков. Элли занялась тряпочками, прикидывая, как она их использует.

Портниха с помощницей, суетясь вокруг, прекрасно понимали, что цвет мне категорически не подходит. Впрочем, это была не их вина: сидело платье хорошо, длина рукавов и самой одежды была идеальна, швы сделаны аккуратно, все складки и вытачки ровные.

С одной стороны, мне нафиг не уперлась эта свадьба. С другой – как будущая баронесса я должна выглядеть достойно.

-- Тетушка Урсула, мне кажется, цвет не слишком удачный.

-- Так, госпожа баронесса, – прижимая к полной груди руки, всполошилась портниха, – мне какую ткань дали, из той я и пошила! Барон лично отрез привез в мастерскую и размеры сказал! Я бы, может, для вас другое подобрала, но ведь барон…

-- Не беспокойтесь, тетушка Урсула, платье сшито прекрасно, но я думаю, что сюда нужно пустить по вороту широкую белую ленту. Типа воротника сделать. Понимаете? Можно атласную, можно кружевную. Леста, у нас найдется в запасах что-то?

Тетушка Урсула с облегчением вздохнула, осознав, что к ней нет претензий, и выход я предложила хороший. И тут же клятвенно пообещала, что из замка не уедет, пока на месте все не доделает. Через несколько минут вернулась запыхавшаяся Леста и притащила с собой кусок белого атласа, несколько мотушек кружев разной степени белизны. Выбрали приемлемый вариант. И я поручила Лесте проследить, чтобы мастериц покормили и, если потребуется, устроили на ночлег.

День перед свадьбой запомнился мне надолго: он был весьма суетный. Завтракали и обедали с гостями, я выслушивала множество поздравлений с предстоящим событием. Кивала с благодарностью и страшно старалась не перепутать имена гостей. Благо, что их все же было не так и много. И в целом к свадьбе они относились даже с радостью, имея возможность поболтать с дальними соседями, которых видели редко.

Только пожилая вдовая соседка-баронесса с единственной дочерью, сухопарой стареющей девицей, периодически недовольно поджимала губы. Да еще ее дочь, баронетта Винора, смотрела на меня с неприязнью. Добрая соседка даже не считала нужным скрывать свое недовольство. Очевидно, на холостяка и пьяницу барона дама имела свои виды. _________________________________

Глава 45

Утро свадьбы выдалось хлопотным, многолюдным и тоскливым. Как на грех, погода испортилась, и весеннее тепло перешло в мерзкие мелкие дождики, которые то шли, то только собирались. И так уже несколько дней подряд. Я с тоской смотрела на окна, где на сером тусклом небе не было даже просвета голубизны.

Леста колдовала над моей прической:

-- Госпожа баронесса, посидите спокойно! Еще пару шпилечек и начнем одевать вас..

Я покорно позволила Лесте добавить «пару шпилечек» и встала в центре комнаты. Служанки начали аккуратно надевать на меня готовое платье. Шнуровала Леста сама, тихонько приговаривая: «Тугую-то нам шнуровку и не надо. Вот посвободнее, чтобы дышалось нормально, а то, не дай бог, в церкви сомлеете.».

Белая кружевная рюшка действительно спасла платье. Точнее она примирила это платье со мной. Теперь я не выглядела бледной немочью, а смотрелась так, как и положено невесте. Только вот улыбка у меня была какая-то совсем уже резиновая.

«Это прекрасно, что платье не белое. Выходить за барона замуж тогда было бы совсем уж невмоготу.».