Фарцовщик: все деньги мира. Том 2 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 40

И я перестал сомневаться. Вперед, без тормозов. Педаль газа в пол. До упора.

Мы очнулись только через полтора часа. Я услышал, как в коридоре хлопнула входная дверь.

— Добрый вечер, есть кто дома? — громко сказал кто-то. — Я пришел.

Вероника вскочила с безумным взглядом.

— Папа пришел! — ошарашенно сказала она.

Глава 20

Кофе спозаранку

Я мгновенно слетел с кровати. Также, как и Вероника. Девушка дрожала. Как будто ее поймали на краже драгоценностей.

— Что делать? — спросила она. Вцепилась в меня, как утопающий в соломинку. — Что делать? Он тебя убьет.

Да уж. До такой степени знакомство с Олешниковым не входило в мои планы.

Я еще раз проклял свою неосторожность. Надо было ехать с девушкой на нейтральную территорию. Куда-нибудь на квартиру.

Хотя найти свободную хату сейчас проблематично. Надо бегать и договариваться.

Ладно. Теперь надо выбираться из дерьма.

— У нас что, гости? — спросил Олешников из коридора. — Верончик⁈ Ты дома? Чья это обувь в коридоре? И куртка?

Голос у него сильный, мощный, поставленный. Сразу видно, что человек привык командовать. И громко говорить. Выступать. Отдавать приказы. На самых разных заседаниях. И совещаниях.

— Что делать? — повторила Вероника. Она стояла рядом со мной. До сих пор полуобнаженная. В трусиках и с распущенными волосами.

Времени у нас осталась всего пара секунд. Я указал на одежду, разбросанную по полу.

— У тебя есть халат? Быстро одевай его. И убери свою одежду.

Сам я мгновенно натянул свою. Трусы спрятал в карман. Теперь быстро надел джинсы, футболку, носки.

Пока Вероника искала халат, я схватил учебники и тетрадки с полки. Раскидал по столу. Сел рядом. Схватил ручку. Состряпал задумчивое лицо.

— Быстро садись сюда, — прошипел я девушке. — Мы с тобой делаем дипломку. Ну же! Скорее!

Вероника успела приземлиться за стол. Я сидел достаточно далеко от нее.

— Вруби музыку! — сказал я. Сам я включил настольную лампу. — Скорее!

Вероника сначала не поняла. Потом протянула руку и нажала на кнопку. На магнитофоне. Тот стоял рядом со столом. На тумбочке, возле граммофона, стопок пластинок и кассет.

Из динамиков тут же заиграла гитара. И запел Дэвид Боуи. Что-то о любви, само собой.

— Верончик! — дверь открылась. На пороге появился мужчина. — Ты что, не слышишь, что ли?

Я сидел боком и делал вид, что ничего не вижу. И не слышу. Усиленно грыз авторучку. Ерошил волосы. Типа, задумался над заданием по французскому.

Вероника занималась тем же самым. Усиленно играла роль прилежной студентки. Она и вовсе сидела спиной к двери. И я видел, как напряглось у нее личико.

— Вероника! — повысил голос Олешников. Он не стал долго ждать. — Ты меня слышишь? Что вы здесь делаете?

Мы обернулись. Я вскочил с места. Вероника сделала вид, что страшно удивилась.

— Привет, пап! А мы тут занимаемся. По французскому. Это мой одногруппник Витя.

Я шагнул к Олешникову. Протянул руку.

Первый секретарь горкома посмотрел на меня. Цепким оценивающим взглядом. И настороженно пожал ладонь.

— Очень рад познакомиться, — сказал я. — Очень рад. Очень большая честь для меня. А мы тут изучаем французские глаголы. И их спряжение. Вероника просила помочь.

Олешников перевел взгляд на дочь. И на ее халат. Вероника запахнула халат еще туже. И выше на груди. Подошла к папе. Поцеловала в щеку.

— Как у тебя дела? Все хорошо?

Олешников указал на магнитофон. Болезненно наморщил лицо.

— Выключи эту бандуру.

Вероника немедленно повиновалась. Олешников снова смерил меня взглядом.

— Вы учитесь вместе с моей дочерью, молодой человек?

Я кивнул. Сейчас главное, переть вперед. Напролом.

— Да. Только на другом факультете. Я, знаете ли, по народному хозяйству больше. Экономист. Финансы. Но еще изучаю иностранные языки. Английский изучал. Турецкий, китайский, немецкий. И французский немного. Вот, познакомился с Вероникой. Решил помочь. Она попросила. Вы извините за вторжение. Я понимаю, что уже поздно. И не совсем прилично. Но у Вероники экзамен скоро. А я как раз знаю эту тему. Вот, решил помочь.

По мере того, как я говорил, лицо Олешникова смягчилось. Видимо, ровная речь, без запинки, успокоила его.

Даже наоборот. Он заметно подобрел. К моменту, когда я закончил.

— Ну что же, это похвально, — пророкотал он. Поглядел на меня сверху вниз. — Перспективный молодой человек. Как же вы успели изучить так много языков?

Я не стал говорить, что это из прошлой жизни. За счет контактов с иностранными партнерами. Скромно потупил глазки.

— Да вот, понравилось. Я вообще люблю учиться. Изучать что-нибудь новое.

Олешников кивнул.

— Молодцом. Наконец-то, у Верончика хороший знакомый. А не то что эти, лоботрясы. Отрадно видеть такую молодежь. Значит, у нас еще не все потеряно. Надо же. Сам хозяйственник. Экономист. Математик. А еще и к языкам способный.

Я согласно кивал. Глянул на Веронику. И удивился.

Девушка состряпала страшную рожу. И указывала глазками куда-то мне вниз. Я посмотрел туда. И опешил.

Оказывается, мои трусы частично вылезли из кармана джинс. Я поспешно запихал их обратно. Хорошо, что Олешников не понял, что это.

— А еще чем занимаетесь, молодой человек? — спросил Олешников.

Так, надо закрепить позитивный тренд.

— Изучаю политическую экономию Маркса и Энгельса, философию, очерки Ленина, желаю построить экономику на основе коммунистических принципов, — если уж рубить, так сплеча. Я построил самое умное лицо, которое мог. — А еще занимаюсь плаванием и боксом.

Олешников одобрительно кивал.

— Очень, очень отрадно слышать. Спорт и философия. Лучшие занятия для молодого ума и тела. Слушайте, вы должны с нами поужинать. Ну-ка, Верончик, сооруди нам перекусить. Я отпустил Нонну Петровну, так что придется тебе разогревать. Она там все приготовила. А я пока хочу поговорить с твоим новым знакомым. Вы состоите в комсомоле? В какой ячейке? По какому району?

О нет. Только не это.

Интересно, он знает, что Виктор Орлов и Одиссей — это одно и то же? Маловероятно. Но рисковать нельзя.

— Но уже поздно, — я пытался свалить под шумок. Вероника уже побежала на кухню. — Мне надо идти. Заниматься. Готовится к экзаменам.

Какой там. Олешников почему-то заинтересовался мной. Решил поговорить по душам. Вырасти из меня все.

— Нет уж, сначала мы поужинаем, — решительно заявил он. Взял у меня учебник и тетрадь из рук. Положил на стол. Указал на дверь. — Давайте, мойте руки. Проходите за стол. Сейчас будем ужинать.

Я отправился в ванную. Пока умывался, думал, как быть дальше. Посмотрел на растрепанную физиономию в зеркало. Ухмыльнулся.

Ладно. Посижу с ними. Перекушу. С другой стороны, это полезно. Поговорю, прощупаю настроения.

Узнаю его позицию насчет фарцовщиков. Может, смогу переубедить. Если уйду сейчас, он может надавить на Веронику. И узнает лишние детали. Ненужные.

Когда я вошел в кухню, Олешников уже сидел во главе стола. Поглядел на меня, на мои джинсы и футболку. Неодобрительно нахмурился.

— Всем ты хорош, Витя, вот только одеваешься неправильно. Не по-советски. Что это за погоня за модой? За буржуазной модой? Джинсы, футболка. Лучше бы ты одевался, как нормальный советский студент. Костюм, брюки, рубашка.

Вот ворчун. Я уселся сбоку. По правую руку от него. Напротив сидела Вероника. Она старалась не улыбаться.

Налила мне супа с фрикадельками. Я попробовал.

М-м, вкусно. Я так понимаю, у них тут есть домработница. Уже приготовила все. И ушла.

А насчет джинс нельзя оставлять без ответа. Это нападка. Желание еще раз проверить меня на прочность.

— Я считаю, что одежда должна соответствовать обстановке. В свободное время можно без официоза. А на учебе или работе — конечно.

Олешников недовольно посмотрел на меня. Отхлебнул суп из ложки.