"Фантастика 2023-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - "Amazerak" - Страница 877

– Может когда-нибудь еще заглянете ко мне, когда станешь Владыкой? Хотел бы я послушать, что еще случится с вами в вашем странствии, а то тут приходится общаться лишь с этими, – Феофел посмотрел на драконов, летающих над нами, и издал что-то вроде стона. – А Кореллон, видимо, совсем забыл про меня, раз даже не пишет…

– Ну, тут все зависит от того, как сложится наш путь, так что обещать ничего не буду…

Прежде чем вернутся в наш лагерь, мы втроем зашли в таверну, и как бы нам не было противно оставаться в городе дольше чем нужно, мы решили выпить, и купить чего-нибудь вкусного девчонкам. Скажу, что таверна в Радуольсе была намного приятнее, чем в Баркли. Здесь пахло пирогами, на втором этаже никто не стонал, да и за порядком в таверне следили двое амбалов, сидевших на стульях у прилавка, и внимательно следивших за входившими и за залом. Да и сам трактирщик производил приятное впечатление, с расчесанной бородой, и чересчур мудрым взглядом, которым он окинул нас троих, когда мы заказали пиво и сок, и немного закусок.

– Все прошло довольно гладко, что даже странно, – пробормотал Саня, бросив в рот несколько соленых орешков, миска с которыми стояла в центре стола.

– Ой, ты бы лучше не каркал, а то черт знает, что может случиться дальше, – фыркнул я. – Пока мы до лагеря не дошли, лучше не расслабляться.

– Думаю, что бандиты на этот город не нападут, так что об этом точно можно не париться.

– В этом городе и бандитов не надо. Мне кажется, любой местный будет похлеще бандитов на континенте. Это же территория Ийтмула! Вспомни, какие обо мне ходили слухи в Вордисе, и наверняка ходят по-прежнему, пущенные только из-за того, что я назвался выходцем с Ийтмула. Ну, конечно, еще из-за того, что Лифхель не может не называть меня «хозяином», но…

– А что за слухи? – спросил Юн.

– Ну, можно сказать, что хорошего в них было мало… Зато кое-какое преимущество они тоже давали, не могу отрицать этого. Например, когда мы поймали Румию… Да и лишний раз ко мне боялись лезть, если не считать «Черных плащей»…

– Что за «Черные плащи»?

– Банда придурков. Одному я разбил лицо об стол, а второму оставил вмятину в башке, когда ударил его со всего маху кружкой по морде…

– А за что вы их так?

– За дело Юн, за дело!

Мы втроем выпили еще немного. Пропустив с Юном по несколько кружек (я пива, он сока) мы с ним захотели по-маленькому, и потому оставив Саню в таверне, который пил меньше чем мы, отдавая предпочтение закускам, в виде сухарей и арахиса, мы с моим оруженосцем вышли через задний двор, и облегчились на стену дома. Когда мы уже хотели возвращаться, то увидели, что в переулке мы были не одни. Помимо нас, тут находилось еще пятеро, двое из которых вышли из задней двери таверны, и встали рядом с ними, заслонив нам путь назад. Еще трое перекрыли собой выход из переулка. Все пятеро, что само собой не удивляло, держали в руках оружие, в виде мечей. Скажу, что они не выглядели бандитами, одетые в довольно чистые одежды, да и мечи у них были хорошие. Даже их рожи были начисто выбриты, что производило нормальное впечатление… По крайней мере так было бы, если бы они не зажали нас с Юном в переулке.

– Нам не сильно хочется портить товар, «хардкорщик», так что постарайся не сопротивляться… тебя парень, это тоже касается!

Похоже, работорговцы… Да уж, слишком быстро случилось то, чего я боялся, и что накаркал Саня. Как я мог быть таким глупцом, и потерять бдительность, находясь в таком месте?! Ладно, винить друга глупо, ведь чему быть, тому не миновать, и если так подумать, то этих двоих, что стояли, перекрывая нам с парнем путь в таверну, я видел уже не впервые… А, вспомнил! Они были в Баркли, и один из них толкнул меня в плечо, когда мы с женами закупались припасами! И судя по всему, это не простое совпадение, ведь каким-то образом, они узнали, что я «хардкорщик»…

– Бросайте оружие, или…

Разбойник не договорил, так как я выхватил револьвер, но… все пятеро, одновременно набросились на нас, и один из них оказался настолько быстрым, что сумел в одно движение сократить между нами расстояние, и пинком выбить у меня из рук оружие. Юн же успев выхватить меч из ножен, сумел ранить одного в бок, ткнув мечом, однако второй порезал его по руке, и ударил кулаком в лицо. Я ничего не мог поделать, так как трое других занимались мной, ранив меня в руку и живот, и отобрав кинжал. Все пятеро избивали нас с Юном, как эфесами меча, так и просто ногами.

Избили они нас сильно, сломав мне правую руку, и разбив все лицо в кровь. Кажется, несколько ребер тоже пострадали… Юну, к сожалению, досталось не меньше, ведь ему тоже сломали руку, и чтобы он не закричал от боли, засунули в рот платок.

Когда мы с ним перестали оказывать сопротивление, нас связали веревками, и без всяких церемоний вытолкнули пинками из переулка, и погрузили в повозку. Наше оружие они тоже подобрали, чтобы не оставлять никаких других улик, кроме пятен крови, и я успел заметить, приподняв голову, как один из них, стянув с меня кобуру, прицепил ее себе на ремень.

Крытая повозка, забитая какими-то ящиками, за которыми мы и лежали, скрытые от посторонних глаз, тронулась. Мы с Юном, связанные по рукам и ногам, с кляпами во рту, сидели и смотрели друг на друга, и не знаю, что происходило в голове у парня, мои же мысли были о женах…

Веселье, кажется, только начинается, я прав?

Эх, по крайней мере мне было с кем поболтать, пока повозка, трясясь, медленно увозила нас черт знает куда… Как думаешь, Такаликула, что с нами будет?

Продадут в рабство, это же очевидно! Тебя может отправят в какую-нибудь шахту, а парнишку… Ох, даже мне страшно об этом думать! Хоть я и Бог Ужаса, мои жертвы обычно не мучились, ведь я убивал быстро… Ну, так мне кажется! Да и убивал не всегда, ведь когда-то я был смертным, у меня была жена, дети, небольшой домик… но по определенным обстоятельствам я возненавидел этот мир, и нашел способ сделать свою душу частично бессмертной…

Сначала мы несколько дней провели в повозке, из которой нас выводили разве что сходить по нужде, или просто чтобы побить. Когда мы добрались до Баркли, где сначала отвели в подпольную лечебницу, что находилась в подвале торговой лавки, в которой нелегально орудовал один из членов Гильдии с классом «жрец», судя по его, светящемуся белым, амулету на шее, и который вылечил нам с Юном более-менее серьезные повреждения, а после чего погрузили на корабль, заперев в разных клетках. Что хорошо, клетки находились рядом, и пускай разговаривать нам не удавалось, ведь за нами пристально следил охранник с кнутом, у меня в голове начал возникать опасный план, как нам с парнем выбраться из этой ситуации. Конечно, план был, как обычно рискованный, но даже Такаликула, который болтал в моей голове почти без перестановки, говорил, что это наш единственный способ.

Могу добавить, что у нас было одно преимущество, которое было связано именно с Юном. Преимущество заключалась в том, что кажется, работорговцы были не в курсе того, что у парня был класс, причем «рыцарь». Когда нас похитили, на нас с Юном не было амулетов, ведь мы держали их в шкафу, в Избушке, а по всей видимости, работорговцы не следили за нами в тот день, когда мы погрузились на «Черного демона», и покинули Акер-Лашер. Ведь именно в то утро, на следующий день после знакомства с Юном, мы с утра пораньше, я и он, сходили в Гильдию, и я заплатил несколько золотых монет менеджеру, чтобы он неофициально открыл класс моему оруженосцу. Хорошо, что менеджер оказался падок на деньги, и не позвал стражу, ведь открывать класс тем, кто не вступает в Гильдию, было незаконно, а вступать в Гильдию, можно было лишь с шестнадцати лет, тогда как Юну всего двенадцать…

Ты уверен, что готов?

Когда, кажется, на третий день нашего плавания, после того, как нам принесли еду, а кормили нас, рабов, всего раз в сутки, причем утром, я сидел в дальнем углу клетки, и смотрел на охранника, который сидел на прибитой к полу лавке, и что-то жевал, обводя взглядом всех рабов по очереди. Да, помимо Юна и меня, тут были и другие пленники, которых собирались продать, но в отличие от меня и моего оруженосца, они все сидели по несколько человек в клетках, тогда как у нас двоих были одиночки, полтора на полтора метра, в которых с трудом можно было пошевелиться, из-за чего даже спать приходилось полулежа, вытянув ноги.