Порочный учитель - Коул Бьянка - Страница 5

Я задел за живое поверхностных Кармайклов, заставив забыть о том, что их дочь безупречно чиста. Профессионально обработанной фотографии, на которой она запечатлена со школьным уборщиком - это все, что им понадобилось , чтобы перевести ее в мою академию в штате Мэн.

Жалкие.

Мне нужны были рычаги давления, и их дочь стала идеальной мишенью, хотя я еще не решил, как ее использовать. Весь прошлый год я был сосредоточен только на том, чтобы привести ее в эту академию. Первоначально моей целью был ее старший брат Карл, пока его не убили два года назад.

Я планирую втоптать имя Кармайклов в грязь, используя их дочь, прежде чем устранить их.

Арчер Дэниелс, школьный тренер и один из моих ближайших друзей, согласился завязать с ней отношения для начала, но глядя на невинное создание, стоящее рядом со мной, не думаю, что она может поддаться его обаянию.

Я выглядываю из окна своего офиса, когда Анджела Кармайкл спускается по ступенькам к черному лимузину, на котором она приехала.

— Меня здесь быть не должно, - раздается рядом со мной сердитый голос, возвращая моё внимание к дочери моего врага.

Я удивлен, обнаружив, что ее яркие карие глаза устремлены на меня с таким яростным выражением, на которое мало кто осмелился бы рядом со мной. Я пугаю большинство студентов, но ее, похоже, не смущает мое присутствие. Трудно не заметить ее естественную красоту. Ева Кармайкл внешне является полной противоположностью своей фальшивой, эгоцентричной матери. Тем не менее, она - Кармайкл, а все Кармайклы одинаковы.

— Это совершенно не соответствует действительности. Ты наследница клана Кармайклов.

Я выпрямляюсь и подхожу ближе к ней в попытке запугать ее.

— Академия Синдиката - вот где твое место.

Она высоко поднимает подбородок, ничуть не смущенная моей тактикой запугивания.

— Меня не интересует семейный бизнес.

Зрелая мудрость в уникальных ореховых глазах делает её старше своих восемнадцати лет.

— Слова избалованной принцессы, которая не понимает, что значит зарабатывать на жизнь.

Я качаю головой.

— Ты усвоишь здесь несколько трудных уроков, Ева.

Ее челюсть сжимается, и она расправляет плечи. Девушка не маленькая, но по сравнению с моим ростом она крошечная.

— Я твердо намерена зарабатывать на жизнь, когда закончу учебу.

Ее брови хмурятся, а кулаки сжимаются по бокам.

— Я буду ветеринаром, что бы кто ни говорил. Я не хочу иметь ничего общего с ненормальной преступной организацией моих родителей.

Ее вспышка удивляет меня. По иронии судьбы, я учу студентов, оказавшихся в той же ситуации, что и я в восемнадцать лет, когда сбежал. Ни один из присутствующих студентов не заинтересован в том, чтобы вести честную и ограниченную жизнь. Обычно они такие же облажавшиеся, как и их родители, если не хуже.

— Тебе не следует говорить об этом другим ученикам, - я прищуриваюсь на нее. — Они воспользуются этим как слабостью.

Не знаю, зачем я предупреждаю ее о других студентах, если мое единственное намерение - помучить эту девушку, но у нас в школе есть несколько сильно испорченных учеников. Парни и девушки, которые разжевали бы ее и выплюнули.

Она сжимает челюсти.

— Быть лучше своих родителей - это не слабость.

Теперь ее глаза пылают гневом.

Ее слова бьют меня под дых, потому что когда-то я был таким же, как она. Она - безнадежный романтик, верящий, что есть спасение от тьмы, но она ошибается и узнает об этом.

— Твои родители хотят, чтобы ты возглавила семейный бизнес, и я здесь для того, чтобы сделать из тебя идеального лидера для этого бизнеса.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, пока ты здесь. Что будет потом, зависит от тебя и твоей семьи.

Я внимательно изучаю ее реакцию, заинтригованный дочерью моего врага. Она совсем не такая, как я ожидал. Вместо умного ответа она держит язык за зубами, но свирепо смотрит на меня.

— Пойдем. Я покажу тебе твою комнату в общежитии.

Я жестом показываю ей, чтобы она выходила из кабинета.

Она разворачивается и уходит, соблазнительно покачивая бедрами.

В этот момент я понимаю, что беззастенчиво пялюсь на ее пышную фигуру и, особенно, на упругий, округлый зад. Покачав головой, я иду за ней, стараясь держаться на шаг впереди.

— Следуй за мной.

Несмотря на то, что каблуки Евы намного ниже, чем у ее матери, она цокает по каменному полу, яростно сотрясая воздух. Звук - это все, что стоит между нами, пока мы направляемся к женскому крылу общежития.

Трудно поверить, что после долгих махинаций я завладел самым дорогим для Анджелы и Джейми Кармайклов. Они разорвали мой мир на части и разрушили созданную мной империю за считанные минуты, а также убили женщину, которую я был слишком слеп, чтобы понять, что люблю.

Крупная страховая выплата позволила мне приобрести Академию Синдиката у Артема Сидорова, бывшего командира "Братвы", который с радостью ушел на пенсию в семьдесят один год. Школа имела репутацию учебного заведения для подготовки успешных лидеров, но я пошел дальше, расширив обучение на все мафиозные кланы, а не только на "Братву".

Я беру у Евы ключ-карту, чтобы войти в женское крыло общежития, и веду ее в роскошный коридор. Номера, конечно же, напоминают гостиницу, поскольку семьи не ожидали бы меньшего для своих любимых отпрысков.

Переход из главной школы, холодной и темной, в западное крыло общежития создает странный контраст.

Тихий вздох Евы - тому подтверждение. Звук привлекает мое внимание к ней, и мои брюки слегка натягиваются. Я нахмуриваю брови и возвращаю свое внимание к коридору, прокладывая путь через лабиринт дверей к её комнате.

Наконец, нахожу номер шестьдесят девять.

— Это твоя комната. - говорю ей, указывая на дверь. Я протягиваю ключ-карту. — А это твой ключ.

Я провожу им по панели, и она открывается со щелчком.

Она морщит лоб.

— Это школа-интернат или отель?

— Для защиты студентов все комнаты имеют карточный доступ. - Я пожимаю плечами, когда она непонимающе смотрит на меня. — Электронный замок невозможно взломать, - добавляю.

За пять лет, прошедших с тех пор, как я приобрел эту академию, у нас произошло несколько инцидентов, которые повергли бы в шок самых закоренелых преступников. В общей сложности за пять лет мы потеряли семь студентов в результате жестоких нападений. Инциденты потрясли меня до глубины души, но я предполагаю, что никогда не было бы легко собрать наследников криминальных семей под одной крышей. Я толкаю дверь в ее спальню и вхожу внутрь.

— У тебя есть своя комната, за первой дверью – небольшая гостиная, за второй - ванная, ведущая в гардеробную, - объясняю ей.

Ева следует за мной внутрь.

— Это не то, чего я ожидала, увидев остальную часть школы.

Она кладет свою сумку и заходит в комнату, где ее ждет один чемодан. Учитывая, что девушка будет жить здесь, вещей у неё немного.

— Это все, что ты взяла с собой? -Я спрашиваю.

Ева смотрит на меня с грустью в глазах. — Да.

Она слегка пожимает плечами. — Они позволили мне упаковать только одну сумку.

Я сжимаю челюсть, гадая, что это за укол в животе. Может быть, сочувствие? Эта девушка пострадала от таких родителей, как Анджела и Джейми Кармайкл. Однако я отказываюсь признавать, что в глубине души, под своей ангельской внешностью, она не такая, как они. Женщина, воспитанная злом, не вырастает незатронутой им.

Я наблюдаю, как она подается вперед и нежно проводит пальцами по кремовому шелковому белью на кровати с балдахином. Нельзя отрицать, что она потрясающе красива, но это маска для того, что скрывается под ней - тьмы и гнилого зла.

— Послушай меня, Ева, - говорю строгим голосом.

Она оборачивается и встречается со мной взглядом, широко раскрыв глаза.

— Простите, сэр.

От слова "сэр" у меня все сжимается внутри, и я чувствую, как набухаю в штанах. Здесь ученицы не называют меня "сэр", так что, возможно, это слово взывает к моей доминирующей стороне, которую я давным-давно похоронил. Я хмурю брови, глядя на неё и размышляя, почему одно слово, исходящее от этой девушки, так повлияло на меня.