Темный охотник: Рассказы - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 59

И она снова с досадой подумала, что Мастер Смерти — не Эд, которого можно заставить делать все, что угодно, одним щелчком пальцев, не Дарэл и даже не Аксель Тхорнисх, ставший в конце концов вполне управляемым. Колдун был упрям не меньше, чем она, и не менее горд.

— Именно так! Это было давно. Тогда я еще не… — Флора запнулась.

— …не сделала свой выбор. — Закончил Кристоф, лукаво сверкая глазами. Он отошел, наконец, от двери, приблизился, взял ее руку, развернул и коснулся губами ладони. — И теперь я смело могу признать, что кроме скучной практической выгоды от своей силы, я получил неожиданный великолепный подарок в виде твоего интереса к моей персоне.

Флора невольно усмехнулась, выслушав это заявление.

— Ты невозможен. Ты же знаешь, мой интерес к тебе вызван не кадаверцианским могуществом.

— Быть не может… — Он завладел второй ее рукой, продолжая иронически улыбаться. — Неужели сейчас я буду осчастливлен признанием?

Леди Даханавар поняла, что если бы она была человеком, то побелела бы от злости. Он играл с ней. Потешался. Как будто чувствовал, что она вынуждена мириться с его насмешками и заставлять себя сдерживаться, чтобы не ответить достойной едкой фразой. Сделав над собой усилие, Флора обворожительно улыбнулась и сказала тихо:

— Почему бы и нет? У тебя была возможность убедиться…

— О, да. — Кристоф поцеловал по очереди ее ладони и со смехом выпустил их. — Я убедился. Твое сердце, действительно, занято страстным влечением… к власти. И я преклоняюсь перед этим постоянством.

Теперь она рассердилась по-настоящему. «Каков мерзавец! Я открываю ему душу, признаюсь в своих чувствах! А этот хам имеет наглость смеяться! Да любой… валялся бы сейчас у меня в ногах, не веря своему счастью!» Естественно, вслух Флора этого не произнесла, но искренне веселящийся кадаверциан прочитал все гневные упреки в ее бешено сверкающих глазах.

Продолжая улыбаться, он подошел к столу, провел рукой над бокалами, снимая с них заклинание, не позволяющее крови остыть, и сердце Флоры замерло на мгновение. Она уже совсем, было, простилась с возможностью осуществить сегодня вторую часть сложного плана, но попытки довести задуманное до конца не оставила. Шанс все-таки пока еще не был потерян окончательно …

С равнодушно-высокомерным видом Флора подошла к столу, взяла сосуд с «чистой» кровью и сказала безразлично:

— Не понимаю, что заставляет меня находиться рядом с таким невежей, как ты!

— Да, сударыня, мое воспитание слегка хромает.

Он коснулся ее бокала своим и выпил содержимое двумя долгими глотками.

На секунду Флора почувствовала острое сожаление оттого, что сейчас это красивое гордое лицо превратится в тупую бессмысленную маску, а вяло перекошенный рот будет послушно произносить ответы на вопросы. Но тут же усмирила глупое чувство, с жадным вниманием глядя на кадаверциана.

Сначала не происходило ничего. Он спокойно поставил пустой фужер на стол. Потом медленно повернул к ней голову, яркие зеленые глаза сузились.

— Флора, что было в бокале?

Она ощутила укол страха, но ответила спокойно:

— Кровь, первая группа. Как ты любишь.

Кристоф поднял руку, хватаясь за кружевной воротник рубахи.

— Я спрашиваю, что там было?! — его голос вдруг стал сдавленным и угрожающим. Ладонь сжалась в кулак, засветившись зеленым.

Леди неожиданно почувствовала легкое замешательство, вдруг осознав до конца, что рядом не глупый влюбленный человеческий мальчишка и не одураченный ею недоросль-асиман, а кадаверциан, некромант, Мастер Смерти. Нет, в здравом уме он никогда бы не навредил ей, но сейчас ее невинная проделка могла закончиться совсем не так, как она рассчитывала.

— Я… не понимаю…

Кристоф с размаху опустился на диван, его дыхание стало частым и затрудненным, а магический огонь в руках загорелся ярче.

— Флора… скажи сейчас, что ты… сделала..?

— Ничего! — воскликнула даханавар, невольно отступая назад. — Я ничего не делала!

Она была в панике. «Почему эликсир действует на него так медленно?! Почему он сопротивляется до сих пор?!…»

Зеленое пламя внезапно исчезло из ладони кадаверциана. Колдун прислонился затылком к спинке и закрыл глаза. Выждав несколько минут, Леди медленно приблизилась к нему, осторожно присела рядом и тихо спросила:

— Крис, ты меня слышишь?

— Слышу, — в его голосе не было ни дрожи, ни безволия. На мгновение Флора снова усомнилась в правильном действии зелья, но продолжила:

— Ты скажешь мне… то, что я хочу?

— Что ты хочешь? — Он посмотрел на нее. Глаза колдуна не были мутными и покорными, лишь глубоко в зрачках клубился туман. Похоже, эликсир не подавил полностью его волю, лишь оглушил слегка. Значит, надо торопиться.

— Тёмный Охотник, — сказала она тихо, но твердо. — Ты дашь мне его?

На мгновение спокойное лицо Кристофа напряглось, а под смуглой кожей вдруг четко проступили очертания его черепа, засветившегося зеленым. Это было жутко, но Флора не отвела глаз, требовательно глядя на некроманта.

— Ты дашь мне его?

— Нет. — Ответил он так, как всегда отвечал на ее просьбу получить высшее заклинание кадаверцианской магии.

— Почему?

— Он… убьет тебя, — произнес он после секундной паузы.

Сожаление от отказа переплелось с удовлетворением от неожиданного признания. Значит, колдун, действительно, боится за нее?! Флора придвинулась, запустила пальцы в его черные густые волосы, прижалась щекой к щеке и зашептала страстно:

— Кристоф, пожалуйста. Мне нужен Тёмный Охотник. Очень. Сейчас. Дай мне его. Ты не можешь отказать. Напиши… просто напиши формулу.

Она стремительно отстранилась, вытащила из сумочки блокнот, вложила ручку в его пальцы.

— Напиши. Только напиши.

Его рука дернулась, потянулась к листу, но замерла на полдороги.

— Давай же. Пиши. Пожалуйста. Мне нужен Тёмный Охотник! Пиши.

Кристоф боролся с собой, и Флора не знала, что сильнее действует на него — зелье или ее настойчивый шепот, объятия, поцелуи.

— Пожалуйста… пожалуйста, — повторяла она без остановки. — Дай мне заклинание. Оно мне очень нужно.

Какая-то непонятная внутренняя боль искажала его лицо. Колдун пытался оттолкнуть ее, стряхнуть с себя нежные руки, настойчиво обнимающие за шею, но не мог. Флора чувствовала — еще немного, и он сломается.