Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 93

— Ну… если ты считаешь, что это совсем не страшно, я тоже бояться не стану, — заявил Антоний и зашагал к лесу.

Как только они вошли под сень первых деревьев, Балкис восторженно вздохнула:

— Как здесь прохладно после зноя пустыни! Так влажно и как чудесно пахнет!

— Так темно, и воздух словно бы давит, — признался Антоний, опасливо оглядываясь по сторонам. — Неужели в низинах всегда так душно?

— Да, мой бедный друг. — Балкис обернулась и взяла Антония за руки. — Боюсь, это странствие для тебя — большое испытание, ведь ты так привык к сухому, разреженному воздуху гор.

— Что ж, я сам жаждал приключений, — вздохнул Антоний, — и не стану жаловаться на маленькие… неудобства. Знаешь, теперь я, пожалуй, начинаю понимать одного торговца. Он мне говорил, что после долгих, многолетних странствий понял: лучшее место на свете — его родная деревня.

Балкис постаралась унять чувство тревоги. Она снова мысленно повторила: «Он — мой друг, и я не имею никаких прав на него». Отвернувшись, она сказала:

— Пойдем! Прежде чем ты вернешься в свои горы, полюбуйся хоть немного на мои леса!

Однако миновала четверть часа, и даже Балкис почувствовала, что в лесу есть нечто враждебное. Она встревоженно взглянула на Антония и увидела, что тот крепко сжал губы. Ее спутник явно решительно боролся со страхом.

— Я прочту заклинание, призванное защитить нас, — сказала девушка.

Антоний кивнул. Было видно: он обрадовался тому, что и она ощущает опасность.

— Мудрое решение, — негромко проговорил он. Балкис немного подумала и произнесла:

Как обычно, она запнулась перед последней строкой, и Антоний заверил ее:

— У меня есть на уме окончание.

— Я так и думала, — кивнула Балкис и одарила его лучистой улыбкой. — Прибереги его до нужного мгновения.

— Так я и сделаю, — улыбнулся в ответ Антоний.

Они продолжили путь, с каждым шагом ощущая, как нарастает невидимая враждебность. Через некоторое время за пологом листвы забрезжил зеленоватый свет, и вскоре спутники вышли на залитую солнцем поляну.

Балкис ахнула и сжала руку Антония, а другой рукой указала вперед. Юноша посмотрел в ту сторону и замер в изумлении.

С противоположной стороны леса на поляну вышел единорог, грациозно переступил через упавшее дерево, опустил голову и принялся жевать траву. Шкура у единорога была белая как снег, грива и хвост — золотые, а рог — черный.

Балкис и Антоний стояли не шевелясь, как зачарованные, не в силах отвести глаза от чудесного зверя.

Единорог поднял голову, посмотрел в сторону и заржал.

Юноша и девушка последили за его взглядом и увидели, что на луг вышел еще один единорог. Он тоже был снежно-белый, но грива и хвост у него были серебряные, а рог — зеленый. Подбежав легкой рысью к первому единорогу, он быстро обнюхал его и издал негромкое приветственное ржание, а потом они стали пастись бок о бок.

Балкис крепче сжала руку Антония. Ей так хотелось вскрикнуть от восторга, но она боялась даже рот раскрыть.

И вновь послышалось ржание. Оба единорога повернули головы и посмотрели на запад. Антоний и Балкис увидели, что с той стороны на поляну вышел третий единорог — золотистый, с серебристыми гривой и хвостом и белым рогом. Два единорога поприветствовали его поклоном, он подошел, и все трое приветственно потерлись мордами, а затем все вместе стали жевать свежую траву.

Балкис еле слышно выдохнула и взглянула на Антония. Тот ответил ей радостной улыбкой. Они не могли говорить вслух, поэтому выражали свой восторг молча.

Но тут мирную тишину нарушил утробный рык, и на поляну, сердито размахивая хвостом, из леса вышел лев с распушенной гривой.

Все три единорога развернулись к хищнику, опустили головы, грозно нацелили на льва рога, и тут же с деревьев по обе стороны от них спрыгнули две львицы и бесшумно, крадучись, поползли по траве к прекрасным зверям сзади.

Балкис не сумела сдержаться. Она вскрикнула. Белорогий зверь обернулся, заметил опасность и встревоженно заржал, предупреждая своих товарищей.

Лев злобно зарычал, поняв, что его замысел раскрыт, и бросился к единорогам, но чернорогий пошел в атаку, и хищник отпрыгнул в сторону. Однако единорог проворно повернул голову, и его рог пропорол бок льва. Тот рыкнул от боли, а другие два единорога уже окружили его и метко нанесли удары: один уколол льва в переднюю лапу, а второй — в ягодицу. Прихрамывая и подвывая от боли, лев отступил и скрылся за деревьями. Один из единорогов встал так, чтобы на всякий случай следить за раненым хищником, а двое развернулись, чтобы встретить атаку львиц.

При виде двух острых рогов, наставленных на них, львицы передумали, отпрыгнули назад и недовольно зарычали. Затем львицы и единороги несколько минут кружили по поляне, выжидая удачного момента для нанесения ударов. Наконец одному из единорогов представилась удачная возможность, и он ловко поддел львицу рогом в бок. Львица взвыла, попыталась отскочить и этим спасла свое сердце, но рог единорога обагрился ее кровью, а сам он проворно отскочил назад и стал недоступен для раненой львицы

Вторая львица свирепо зарычала и бросилась на единорога, посмевшего ранить ее сестру, но он увернулся, а второй единорог не замедлил нанести львице удар. Первая хищница, невзирая на полученную рану, снова вступила в бой, но тут третий единорог, покинув свой сторожевой пост, бросился на выручку к собратьям. На полном скаку он налетел на львицу и вонзил рог ей между глаз. Львица, отчаянно кашляя, отступила. Ее примеру последовала вторая, и вскоре они обе позорно побрели к лесу и скрылись за деревьями.

Единороги отошли подальше от опушки леса, где им могло грозить нападение хищников, вышли на середину поляны и встали кругом, грозно выставив рога.

— Они великолепны! — выдохнула Балкис. — Кто бы мог подумать, что единорог способен победить льва!