Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 85

— Я — Отрицание, пустота, жаждущая поглотить все сущее, — ответило чудовище и в усмешке открыло широченную безгубую и беззубую пасть, а затем притянуло к себе плот.

— Ты — Алчность, — процедила сквозь зубы Балкис, — и ты хочешь сожрать нас.

— Так ешь же! — вскричал Антоний и швырнул что-то в разверстую пасть чудовища.

Оно, не раздумывая, захлопнуло пасть. Его глаза подернулись пленкой, пальцы соскользнули с края плота.

— Какая вку-уснятинка! — облизнувшись, проговорило речное чудище. — А добавочки можно?

— Нет у меня добавочки, — огрызнулся Антоний, — и будь этому рад, потому как штука зверски крепкая. Еще одна порция тебя погубит.

— Вот еще! Меня нельзя погубить. Я ем все-все, я — по-овели-итель глу-убин, я-а-а…

Глаза у чудища закатились, и оно с громким плеском ушло под воду.

— Что ты ему скормил? — вытаращив глаза, спросила Балкис.

— То винцо, которым нас одарил король Пиконии, — ответил Антоний. — Сработало на славу — очистило воду. — Он с сожалением вздохнул. — Но если бы я позволил ему задержать плот, я бы непременно доплыл бы до стены и набрал бы побольше камней!

— Если бы так поступил, то, вернувшись, никого бы на плоту не нашел, — заверила его Балкис. — Мы с Паньятом уже были бы в животе у этой твари, ты последовал бы за нами, а на десерт эта гадина слопала бы наш плотик, как пить дать!

Антоний содрогнулся и признался:

— Бесплатные драгоценности могли обойтись слишком дорого — по крайней мере на этот раз.

Балкис пожалела о том, что он сказал «на этот раз». Неожиданно плот поплыл быстрее.

— Держитесь за веревки! — вскрикнул Антоний и подал пример спутникам. — Неужели чудище уже протрезвело и тащит нас за собой?

— Нет, — покачал головой Паньят. — Разве ты не слышишь?

Все прислушались. Спереди доносился грохот, становившийся все громче с каждым мгновением.

— Мне знаком этот звук! — воскликнул Антоний встревоженно. — Я много раз слыхал его в горах! Впереди — пороги!

— Я этого не знал! — простонал Паньят. — Караванщики рассказывали мне, что прежде люди плавали по этой реке, но они ни словом не обмолвились ни о порогах, ни о водяном чудище!

— Балкис, хватай свой посох, скорее! — крикнул Антоний и поспешно натянул сапоги. — Отталкивайся от камней со своей стороны, а я поработаю со своей! Паньят, держи факел выше!

Река повернула, плот подбросило. Из темноты выплыла скала. Балкис нацелила на нее свой посох. Палка дрогнула в ее руках. Девушка изо всех сил надавила на нее, и плот благополучно миновал скалу. Балкис обрызгало волной с головы до ног, и она мысленно взмолилась — хоть бы не погас факел у Паньята! Плот качнулся, и Балкис поняла, что Антоний оттолкнулся от скалы с другой стороны. И снова справа показался торчащий из воды камень, и девушка опять нацелила на него шест, словно рыцарь, идущий в атаку. Цель была избрана верно, и когда шест уперся в камень, Балкис ощутила удар, от которого по всему ее телу прошла дрожь, но она крепко сжимала палку, и плот благополучно обогнул зловредный камень. Через секунду плот содрогнулся от удара слева. Балкис бросила испуганный взгляд на Антония, но тот был цел и невредим, только лицо его от напряжения стало бледным. Грохот воды перекрыл его крик.

Этот камень был гипсовый!

Плот с бешеной скоростью мчался по лабиринту порогов. Суденышко швыряло из стороны в сторону, но все же оно ни разу не налетело на камень. То и дело факел в руках у Паньята издавал шипение, и всякий раз у Балкис сердце уходило в пятки, когда она слышала этот звук, но факел вспыхивал снова, и тогда сердце девушки начинало биться ровнее.

А потом вдруг река в последний раз издала оглушительный рев и резко повернула. Балкис вскрикнула, испугавшись, что соскользнет в воду, что плот перевернется и она окажется под ним. Антоний крепко обнял ее за талию и прижал к себе. Плот накренился, всех троих обдало волной, но в следующее мгновение суденышко выровнялось, дважды повернулось по кругу, и в свете отважного, невредимого факела стал виден свод туннеля, усыпанный драгоценными камнями и отполированные вечно бегущей водой известняковые колонны. Вот только стен не было видно. А когда плот перестал вертеться, спутники наконец разглядели и стены — далекие и различимые только по блеску самоцветов.

— До сих пор мы плыли по ручью, притоку, — голосом, дрожащим от волнения, проговорил Паньят. — Он вынес нас к настоящей подземной реке!

Балкис невольно огляделась по сторонам в поисках Харона, бледного перевозчика. Конечно же, никакого Харона она не увидела и облегченно вздохнула.

— Мы целы и невредимы, моя милая, мы все вместе, — прошептал Антоний и крепче прижал к себе подругу. — Не надо так дрожать. Успокойся. Что может напугать тебя после такого плавания?

— Только мои собственные глупые фантазии, — смущенно пробормотала Балкис. — Только древние старушечьи сказки. — Правду сказать, эти сказки были уж очень старые, и к тому же рассказать их могли только древнегреческие старушки. — Я не от страха дрожу, Антоний. Просто я замерзла.

Может быть, как раз поэтому она и не пыталась отстраниться.

— Мы вымокли до нитки, — кивнул юноша. Налетел ветерок, и он зябко поежился.

Но то был не случайный порыв — холодный, пронизывающий до костей ветер дул, и дул все сильнее.

— Откуда взялся такой ветер в подземном туннеле? — простонала Балкис.

— Это — выход из подземелья! — воскликнул Антоний и сел прямее. — Наше плавание подошло к концу!

— Мне оно показалось ужасно долгим, — стуча зубами, устало выговорила девушка.

— Факел уже почти догорел! — жалобно простонал Паньят.

— Брось его в воду, — посоветовал Антоний. — А не то обожжешься.

— Но как же без света…

— Если я не ошибаюсь, — ответил Антоний, — нам недолго осталось плыть в темноте.

— Прежде ты порой ошибался, — напомнила ему Балкис, но тут ей стало совестно, и она добавила: — И я тоже.

— У нас нет иного выбора, если мы не хотим, чтобы наш друг обжегся. Выбрось факел, Паньят. Возблагодарим его — он сослужил нам хорошую службу.

Питаниец бросил в воду обуглившуюся ветку. Она зашипела и погасла. Какое-то время странникам казалось, что их окружил непроницаемый мрак. Балкис проговорила: