Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 64

— Это — чародеи, которые призвали иллерионов, ваше величество, и велели птицам последовать за ними, — поднявшись с колен, объяснил Бунао. — Боюсь, я не узнал их имен. Сомневался, стоит ли спрашивать об этом у чародеев.

— Мы вам доверяем, и потому можем назвать себя, — с улыбкой проговорила Балкис. — Враги моих врагов — мои друзья. Меня зовут Балкис, а его — Антоний.

Антоний приветственно поднял руку, хотя почему-то ему показалось, что на самом деле Балкис не так уж доверяет пико-нийцам, как говорит.

— Привет тебе, о король!

— Привет и вам, о чародеи, — ответил король и тоже поднял руку и повернул ее ладонью к гостям. — Вы — чужеземцы, и откуда же вы знаете об иллерионах?

— Мы призвали царя и царицу птиц, ваше величество, хотя никогда их не видели, — отвечала Балкис. — Правду сказать, я и не предполагала, что в царстве пернатых есть такая великолепная чета.

— Что ж, если так, то это была счастливая догадка, — с улыбкой проговорил Тутаи, явно довольный ответом гостьи. — Мы благодарны вам за спасение — без вас в этом сражении многие могли бы погибнуть!

— Но зато теперь вы не сможете ощипать и зажарить много птиц, — заметил Антоний извиняющимся тоном.

— Не такая уж это большая плата за спасение людей, — заверил его Тутаи, однако вид у него стал задумчивый. — Честно говоря, большую часть убитых птиц мы выбрасываем, но вы мне подсказали неплохую мысль… В будущем году нужно будет придумать, как изловить этих негодных птиц, когда они снова прилетят за ягодами. Если нам это удастся, мы получим неплохую добычу.

— Славно придумано, — кивнула Балкис и бросила восхищенный взгляд на Антония. — Разве ты что-то знаешь о ловле птиц? — удивленно спросила она.

Юноша смущенно пожал плечами. Казалось, он просто-таки раздулся от похвалы Балкис.

— Знаю, как изготовить силки и сети — но для того, чтобы накрыть все эти виноградники, сетей понадобится немало.

— На это у нас — вся зима впереди, сети мы успеем сплести, — заверил его Бунао. — Но что такое «силки»?

Антоний уже был готов приступить к объяснениям, но Балкис взяла его под руку и сказала:

— Давайте поговорим об этом за трапезой.

— Прекрасная мысль! — воскликнул Тутаи. — Веди нас в палату для гостей, Бунао. Мы попируем с этими чародеями и продумаем, как нам бороться с птицами!

Когда солнце, прятавшееся за жемчужно-серыми облаками, нагрело землю, муравей размером с лисицу выбрался из норы на поверхность песчаного бархана, где укрылся на ночь. Днем раньше он еле успел удрать от разъяренной орды дико кричавших женщин, которые почему-то не догадались, что им следует бояться гигантского насекомого. Они вовсе не испугались и долго гнались за муравьем, потрясая какими-то противными железными штуками, способными ударить с расстояния в двадцать футов, а то и больше. Но муравей умел бегать намного быстрее людей, и дважды возвращался назад, и некоторых женщин укусил — и притом очень больно. Ему совсем не понравился запах, исходивший от женщин. Но после этого несколько окончательно обезумевших подруг укушенных муравьем женщин стали преследовать его еще более яростно. В конце концов муравей выбежал в пустыню, и женщины прекратили погоню. Потом он зарылся в бархан, где и провел ночь.

Но теперь муравей пошел в ту сторону, откуда доносился запах его собственности. Никому из людей не удалось бы утаить этот запах, так хорошо знакомый насекомому. К тому же к аромату золота примешивался кисловатый привкус пота, исходивший от человека. Человек пришел той же дорогой, какой прибежал муравей, и насекомое побежало по его следу быстрее, чем мог бы двигаться любой из людей. Правда, по муравьиным меркам, насекомое бежало не так уж быстро, и на то у него была причина: в желудке у него давным-давно было пусто. Ему нужно было как можно скорее разжиться едой.

И вдруг прямо перед муравьем возникла нога человека.

Нога оказалась огромной — раза в два больше муравья. Но когда насекомое подняло голову, оно убедилось в том, что ростом незнакомец не выше обитателей его родной долины. Вот только нога у этого человека была одна-единственная, она напоминала массивный столп, на котором покоилось туловище. Чуть присогнутая в колене, эта грандиозная ножища заканчивалась здоровенной плоской ступней. Странное одноногое существо подпрыгнуло и явно вознамерилось раздавить муравья.

Муравей выпучил глаза. Он никак не мог сообразить, что происходит: прежде он никогда не видел, чтобы кто-нибудь пытался раздавить кого-то из его сородичей. Но в последнее мгновение на память ему пришло все, что стряслось, когда один из рабочих муравьев угодил под ствол упавшего дерева. Тут уж муравей отпрянул в сторону. Огромная ступня увязла в песке. Одноногий сильно согнул колено и крикнул:

— Вот гад!

А потом он снова высоко подпрыгнул и поддел муравья под брюхо, отчего тот завертелся в воздухе и отлетел ярдов на двадцать. Удар оказался силен, но муравью случалось испытывать и более суровые потрясения. Упав на песок, он перевернулся, встал на лапки и побежал прочь от одноногого. Тот, крича, запрыгал следом, но муравей запросто мог обогнать любого человека, а уж тем более — прыгающего на одной ноге. Насекомое прытко бежало до тех пор, покуда одноногий прыгун не скрылся за линией горизонта.

Только тогда муравей перешел на шаг и стал шевелить усиками в поисках запаха хоть чего-нибудь съедобного. Довольно быстро он разыскал ящерицу, еще не успевшую согреться после холодной ночи. Затем ему попалась семейка мышей. Пережевывая мышь, гигантское насекомое услышало вдалеке топот. Оглянувшись, муравей увидел одноногого.

Диапазон чувств у муравьев невелик, и все же назойливость одноногого насекомое разозлила. Муравей дожевал мышь, развернулся и пустился наутек.

Бег способствует хорошему аппетиту, поэтому через некоторое время, когда муравей снова оставил одноногого далеко позади, он опять остановился, чтобы поесть. Он нашел какой-то колючий кустик и ухитрился закусить веточками, не задевая колючек. Заканчивая трапезу, муравей снова услышал топот.

Злость охватила насекомое с новой силой, когда оно обернулось и увидело своего настойчивого преследователя. Муравей развернулся и помчался на север. На пути он сделал еще одну остановку, чтобы поохотиться, но вокруг не было ровным счетом ничего, кроме песка да еще одной малюсенькой ящерки. Только-только муравей принялся поедать ее, как опять услышал топот.