Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 136

— Что ты сказал? — Солдат в ужасе запрокинул голову. — Так и есть! Но кто же мог выкрасть камень? И почему до сих пор никто этого не заметил?

«Неплохие вопросы, — подумал Антоний. — Особенно последний». И самое интересное: почему именно он заметил пропажу камня, а не кто-нибудь другой? На ум юноше пришла только мысль об Источнике Молодости. Наверное, после купания в волшебном озере он обрел необычайную зоркость. Либо это, либо на него подействовало волшебство, исходившее от Балкис. От этой мысли Антоний решительно отказался. Стоило ему подумать о Балкис — и сердце его пронзала острая боль.

— Командир! — выкрикнул солдат. — Камень! Камень, который вызывает и гасит пламя, исчез!

Поднялась тревога, и через несколько минут на место происшествия прибыл Мэт. Крест опустили. Мэт некоторое время пристально смотрел на дыру и проговорил:

— Ничего не попишешь. Камень действительно исчез.

— Но кто мог его похитить?

— Только один из тех подлых лазутчиков, о которых мы думали, — отозвался Мэт и непроизвольно обвел взглядом шеренгу воинов. Антоний спрятался за спину другого солдата и изо всех сил натянул шлем, чтобы спрятать золотистые волосы.

Мэт вновь обратился к командиру:

— В то время, как вражеский посланник отвлек нас, его сородич каким-то образом прокрался в сокровищницу.

— Это невероятно! — воскликнул командир. — Что же это за вор такой, если он, забравшись в царскую сокровищницу, украл один-единственный камень?

— Это был змей, которому приказали сделать именно это, — ответил Мэт.

На самом деле позднее выяснилось, что догадка Мэта оказалась верной: змей прорыл ход в сокровищницу, похитил камень, а на обратном пути ход забросал землей. Дворцовым рабочим удалось заделать дыру более надежно, и сделано это было поспешно — пока у воришек-людей не возникло желания этим ходом воспользоваться. А пресвитер Иоанн дал приказ с этих пор еще более бдительно охранять сокровищницу и велел стражникам постоянно держать там мангусту.

Неожиданно послышались крики. Обернувшись, все увидели, как по равнине к городу шагают, выстроившись клином, обнаженные змеелюди. Без одежды они выглядели премерзко. Живот и грудь у них были тошнотворно-зеленого цвета, спины сплошь в пятнах, а руки и ноги казались совсем тоненькими. Следом за ними маршировали всевозможные уродцы — настолько отвратительные, что некоторые воины не выдержали, закричали и закрыли лица ладонями. Только тогда, когда младшие командиры объяснили солдатам, что от одного вида этих уродов они не обратятся в камень и не сгорят, перетрусившие пехотницы осмелились снова посмотреть на врагов.

Пресвитер Иоанн в сопровождении сотни всадников поскакал вперед, чтобы встретить парламентеров.

Змеелюди остановились. Тот, что шел во главе клина, оскалился и нагло высунул раздвоенный язык.

— Вот мы и снова встретились, повелитель глупцов.

— Это ты, посланник, — с каменным лицом отозвался пресвитер Иоанн. — Говори, что хотел сказать, покуда я не напустил на тебя своих воинов.

— Скажу тебе вот что, владыка тупиц! У нас в руках — твой пламенный камень, а рядом с ним в клетке — целый прайд львов. Если ты немедленно не попросишь пощады, мы воспламеним камень в самой середине твоего несчастного города, и он спалит его дотла!

Пресвитер Иоанн побледнел, ибо знал, каково могущество этого камня. Все могло произойти именно так, как говорил змеечеловек. Однако он ответил угрозой на угрозу:

— Знай, что у нас есть великие чародеи, которые способны помешать этому злодеянию. И мы знаем имя твоей повелительницы!

— Тебе известно только то ее имя, которое открыто для всех. Истинное же ее имя тайно и не ведомо никому, — дерзко отвечал змеечеловек. — И вот тебе доказательство: «Кала Нага» — произносится по-индусски, о невежественный царь, а наша богиня родом из северных степей. Кроме того, слово «Нага» мужского рода, а наша богиня так женственна, что ты и представить себе не можешь. О нет, тебе не одолеть ее, даже если твои кудесники и вправду сильны.

— Вы поступили подло! — в гневе вскричал пресвитер Иоанн.

Глазки змеечеловека налились кровью.

— Мы поступили благоразумно, а вот вам благоразумия недостало. Нам известно, как ленивы люди, как медлят они с принятием важных решений, потому мы даем вам время до заката. Но если к наступлению темноты вы не запросите пощады, ваш город вспыхнет ярким пламенем, и это пламя рассеет тьму ночи!

С этими словами он развернулся и вразвалочку зашагал прочь. Стоявшие клином змеелюди расступились, пропустили его, и тут же сомкнули ряды и перестроились, после чего устремились в просвет между жуткими уродцами. Через несколько мгновений все они ушли вдаль по равнине.

Пресвитер Иоанн обернулся и вскричал:

— Пусть подле меня соберутся все чародеи!

Балкис крикнула, чтобы ей подали лошадь, и пустила ее галопом. Воины оглядывались, и, увидев белое платье, алую мантию и золотую корону на голове девушки, проворно расступались и давали ей дорогу.

К тому времени, как она подскакала, возле пресвитера Иоанна и Мэта уже собралось с десяток младших придворных чародеев. Балкис потерянно огляделась по сторонам:

— А где Антоний?

— Вот-вот, где Антоний? — повторил Мэт так зычно, что его голос был слышен футов за сто. — Сейчас он нам нужен, как никогда, потому что твои заклинания становятся намного сильнее, если он завершает их. Уж если нам сейчас до зарезу не нужны новые стихи, то я не знаю, когда еще они нам понадобятся!

— Его здесь нет, — печально проговорила Балкис.

— Верно, его здесь нет, — громко возгласил Мэт. — И если честно, я не могу его винить — ведь он, в конце концов, не здешний подданный. Какое ему дело до того, что сгорит дотла Мараканда, что всю Азию и Европу завоюет жуткое чудовище, потому что между Кала Нагой и ее мировым господством стоит только войско пресвитера Иоанна?!

Повисла тягостная пауза. Тишину нарушали только приглушенные рыдания Балкис, всеми силами старавшейся сдержать слезы. Мэт уже подумал, что он, пожалуй, перестарался в своих обвинениях.

Но вот в воинских шеренгах послышался недовольный ропот, и вперед протолкался солдат ростом выше многих других. Он сорвал с головы шлем и быстро отдал и шлем, и копье ближайшему пехотинцу, после чего порывисто зашагал к Мэту. Низко поклонившись пресвитеру Иоанну, он сказал: