Маг и кошка - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 119

— Откуда у тебя такая блестящая память? — поинтересовался Мэт.

— Долгими зимними вечерами у нас дома мы с братьями всякий раз по-новому пересказывали в стихах древние предания, — объяснил Антоний. — Первая строчка, которую я сочинил, звучала так: «Меч свой воздел Александр, и им узел тугой разрубил он проворно».

— Это была твоя первая стихотворная строчка? — вытаращил глаза Мэт, услышав безупречный гекзаметр. — Сколько же тебе тогда было лет?

— Шесть, — ответил Антоний. — Только тогда мне и позволили присоединиться к игре. Но в ту пору я мало сочинял сам — больше повторял строки, придуманные братьями.

— В шесть лет и это неплохо, — восхитился Мэт. — Помнить пять-шесть различных версий и манипулировать ими!

— Ну да, — скромно кивнул Антоний. — Ничего особенного. А год спустя эта строчка у меня уже лучше получилась: «Взмахнув мечом, он путы крепкие рассек». А еще через несколько лет уже вот так было: «Одним ударом узел разрубил». Вот это мне больше всего по душе, хотя с тех пор мне не раз доводилось завершать ту же самую строфу, и всякий раз я сочинял по-новому. Но лучше уж вряд ли получится.

— Как знать? — пожал плечами Мэт. — И ты помнишь все строки, которые когда-либо сочинил?

— Некоторые наверняка забыл, — признался Антоний. — И знаю наизусть всего-навсего три-четыре лучших пересказа каждого предания, сочиненных моими братьями.

— Угу, — кивнул Мэт. — «Всего-навсего».

— Да, — не поняв юмора, вздохнул Антоний. — Так что, сами видите, с памятью у меня не шибко хорошо. Но те стишки, которым вы меня обучили, я запомню.

— Главное — пользуйся ими по назначению, — посоветовал Мэт. — Скажи, а почему ты всякий раз произносишь одну и ту же строчку по-новому?

— Почему? Да потому, что я в семье самый младший и мне каждый раз приходится завершать строфу.

— Может быть, твоим братьям не хотелось разнообразия? — пожал плечами Мэт. — А с другой стороны, есть еще такая вещь, как предсказуемость. Послушай… А если бы кто-то пустил в тебя стрелу и тебе нужно было бы заставить ее переломиться на лету?

Антоний сосредоточенно сдвинул брови.

— Тут нужно двустишие — ведь стрела летит так быстро. А размер — ямб или хорей с пиррихием…

— Неплохо, — похвалил его Мэт. — Попробуй.

— Ну… «Прекрати, стрела…» Нет. Получается, что я ее остановить хочу, а не сломать. «Переломись ты, стрела…» Нет, размер не тот. «Повернись и дай трещину…» Нет… совсем не то.

Пока Антоний мучился над стишком, вернулась Балкис. Она ужасно переживала за возлюбленного, и стоило ему запнуться, заливалась краской. В конце концов она не выдержала и подсказала:

— «Стрела, в полете преломись!»

— «На части мигом развались!» — вскричал Антоний. — Вот как чудесно у тебя получилось. Ты просто муза поэзии!

— Уж лучше я буду музой любви, — проговорила Балкис, села рядом с юношей и улыбнулась, глядя ему в глаза. Он, не в силах отвести от нее восторженного взора, сжал ее руку.

Мэт тактично кашлянул. Влюбленные вздрогнули и смущенно посмотрели на него.

— Я понял, в чем дело, — сказал Мэт. — Антоний способен заучивать стихи наизусть, а значит, ему под силу произносить заклинания, но когда речь заходит о том, чтобы он что-то сочинил сам, ему трудно начать.

— А мне, — подхватила Балкис, — всегда без труда даются первые строки, а последние — просто беда.

— Следовательно, сам Антоний чудеса творить не сумеет, зато с его помощью твои заклинания станут вдесятеро могущественнее, — заключил Мэт и кивнул. — Неплохая основа для сотрудничества. Так что тебе, Балкис, стоило бы поскорее обучить его всем тем заклинаниям, которые ты помнишь наизусть. Если твой друг и вправду собирается посетить Мараканду, пресвитер Иоанн будет рад повидаться с ним.

— Я увижу самого императора! — вскричал Антоний и порывисто расправил плечи.

— Конечно, — подтвердил Мэт. — Владыке Мараканды очень нужны чародеи.

— Кстати… — Балкис вдруг занервничала и умоляюще посмотрела на Антония. — Я дала тебе время поговорить с моим наставником наедине. Можно теперь и мне побеседовать с ним с глазу на глаз?

— О… конечно, милая, — скованно кивнул Антоний. Было видно, что он с трудом скрывает ревность. Юноша поднялся и неохотно отошел к Стегоману и Диметролас.

Диметролас обратила на него внимание и что-то сказала Стегоману, а тот громко поприветствовал юношу:

— Добро пожаловать, сын гор! Ты прежде никогда не видел драконов?

— Ни разу в жизни, — признался Антоний и немного опасливо приблизился к паре гигантских крылатых ящеров. — Можно ли немного поговорить с вами? У меня на уме не меньше тысячи вопросов!

— Так и быть, на сотню отвечу, — весело сверкнув глазами, отозвался Стегоман. — Спрашивай, горец.

И они вступили в беседу. Балкис посмотрела в их сторону, склонилась к самому уху Мэта и шепотом спросила:

— Как вышло, что ты стал разыскивать меня?

— Пресвитер Иоанн…

— Тс-с-с! Не называй его имени! — Балкис испуганно оглянулась через плечо. — Лучше, как раньше, говори «мой дядя». И тысячу раз тебе спасибо за тактичность.

— Какая там тактичность, — махнул рукой Мэт. — Просто так вышло, вот и все. Ну ладно. Значит, «мой дядя» прислал нам весть о том, что его племянница пропала без вести, и…

— Ой, хватит шутить.

— Хорошо, «твой дядя» прислал нам эту самую весть и попросил меня выяснить, что с тобой стряслось. Нам удалось выследить и разыскать колдуна, который тебя похитил, но толку от него было мало. Видимо, в последнее мгновение ты что-то испортила в заклинании, с помощью которого он намеревался забросить тебя неведомо куда, и потому он сам не ведал, куда ты подевалась в итоге.

Балкис злорадно усмехнулась:

— По крайней мере я оказалась совсем не там, где хотелось ему.

— Верно, и я этому несказанно рад, — с улыбкой кивнул Мэт. — Я очень горжусь своей ученицей. Но твой дядя прибег к помощи чар и узнал, в какую сторону тебя занесло. Затем я начал поиски. Стегоман предложил мне свои услуги — прощ говоря, свою спину, и мы полетели на юг. Время от времен-совершали посадки и спрашивали у встречных о тебе, где тольк могли. — Он развел руками. — Ну а если где-то что-то шло н так, приходилось вмешиваться.