Фэнтези 2007 [сб.] - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 177

Высунувшийся наружу червяк презрительно фыркнул.

— Когда мы придем, Вал? Когда? Я устала, — тихий, ровный голос.

— Скоро, Малышка, — как легко, неожиданно просто далось ему это прозвище. Он пробовал называть так других, но слова почему-то всегда глохли в глотке. Валентин улыбнулся и задумчиво повторил: — Скоро... Малышка.

— Мы идем... сколько? Куда? Я не знаю. Я ничего не знаю, Вал. Ты оставляешь меня в странных местах, я вижу странных людей, иногда они приветливы, иногда, как сегодня... Я устала, Валентин, очень устала.

— Скоро, Малышка... скоро. Слишком.

Завтра она встретит своего Единственного. Такое бывает очень редко — ведь Валентин один, а смертных... смертных слишком много. Но иногда он успевает, и тогда две судьбы становятся одной, а разделенные половинки вопреки всему объединяются в целое. Кем он будет, ее Единственный? Высокий стройный принц на белом коне? Жестокий, беспощадный к врагам, но такой нежный дома Лорд Севера? Или печальный менестрель из Желтого Леса?

Кто ты? Какой ты — ее Единственный?

Он никогда не видел этого человека и, наверное, никогда не увидит. Довести, привести Кла... Малышку, а там... Стоит им встретиться...

... Их глаза соприкоснулись: молодая эльфийка и он — ее Единственный. Взмах дирижерского сучка, молния, вселенский пожар, ревущее пламя, обрушившаяся дамба, стремительный ледяной беспощадный поток — на миг, и...

Любовь навсегда.

Они могут прожить вместе до старости, а могут сгинуть, пропасть сразу, но любовь их — к счастью или на погибель — вечна.

— Мы идем очень долго. Почему? — улыбнулась Кларетта. — Почему, а? Вал?

И вправду — почему?

Разве это проблема для него, разве это сложность — пройти незримый путь? Ему, который может за миг осилить сотни лиг или дюжину часов, ему, Валентину?

Почему же дорога никак не заканчивается?

Туннель выводил то к замшелому пню на светлой, поросшей земляникой поляне, то к потрескавшемуся черному фонтану на грязной площади, то... да мало ли куда выводил. И каждый раз Валентин видел Малышку по-разному. Смешная девочка, объедающаяся красными ягодами; грустная девушка в отблесках костра, порой такая домашняя, маленькая, тихая, грустная, поющая что-то эльфийское... Порой — веселая, быстрая, ловкая, словно кошка, смелая циркачка.

Каждый раз было по-разному.

И завтра все это закончится. Потому что Валентин, наконец, понял: путь зависел только от него. Он хотел, чтобы они шли долго, и они шли.

Слишком.

Завтра — уже не успеть, не достать того, что было так близко, так рядом, до чего еще вчера можно было легко дотянуться.

Однако же как не хотелось отдавать Малышку в объятия этому Единственному, сэру Никто!..

— Я искала тебя ночами темными... — тихонько напевала себе под нос Кларетта.

Валентин вздрогнул: похоже, чем ближе они подходили к цели путешествия, тем сильнее Малышка чувствовала своего избранника. Еще не понимала, но где-то внутри себя ощущала его близость.

— Куда мы едем, Вал? — вновь заканючила эльфийка. Ее тонкие пальцы бегали по тоненькой хворостине, словно это никакая не деревяшка, а самая настоящая дудочка.

— Не начинай снова, Малышка. Я же сказал: скоро узнаешь.

— Я не хочу знать скоро. Хочу сейчас. — Кларетта обиженно надула губы.

— Не делай так больше.

— Почему?

— На жабу похожа.

Кларетта презрительно фыркнула: мол, это еще разобраться надо, кто больше на жабу похож! Однако говорить вслух не стала, понимая, что Вал спорить не будет, просто усмехнется, соглашаясь: пусть так — мне все равно. Странный. Вечно спокойный, безразличный, словно камень. Порой он был невыносим. Зато вчера — удивительно! — он помогал ей собирать землянику в передник, грустно улыбался, напевал что-то, с ним было так весело, до ужаса интересно и еще... тепло. А сегодня — зачем? почему? — он снова спрятался в непробиваемую раковину, выпятив наружу холод и безразличие.

Валентин все понимал. Он и сам был бы рад плюнуть на весь свой пафос, посмеяться в компании девушки над ее шуточками и безобидными шпильками, однако непривычная тяжесть на сердце не позволяла расслабиться, полностью отдаться чувствам. Вал не понимал, что с ним случилось: почему при каждом удобном случае он стремится хотя бы одним глазом посмотреть в ее сторону? Почему нежно укрывает плащом на привалах? Почему до утра не может заснуть, глядя на нее, спящую?

Несмотря на прожитые столетия, Вал не находил ответа.

Это был словно злой рок: он, Валентин, лучший работник Небесной Канцелярии, бесстрастный, порой даже жесткий, но очень ответственный, не мог признаться себе, что влюблен.

Влюблен?

Да, наверное, это чувство можно назвать любовью.

Сам Вал никогда не любил. Это может показаться смешным: сколько удачно законченных операций, грамот и орденов от начальства за великолепную работу и незаурядное трудолюбие — а он так и не познал то, что дарил другим множество веков подряд!

Вот только Валентину было не до смеха.

На сей раз он все же заснул.

Его Высочество принц Ариана Деббион Четвертый (для друзей просто — Дебби) прогуливался по осеннему саду.

Подошвы его сапог утопали в октябрьской листве, ковром застилающей землю; сорванец-ветер ласково щекотал холеную кожу; цикады исполняли для него этюды и арии — но принц не обращал на это никакого внимания: ему было просто не до того.

Волнение, возникшее в его душе пару дней назад, с каждым вздохом разгоралось с новым пылом. Поросли лозы норовили пощекотать нос, однако, видя состояние принца, убирались восвояси. Флюиды растерянности и тревоги струились от Его Высочества на расстояние пушечного выстрела, и природа, чувствуя их, осторожно отходила в сторону, позволяя принцу остаться тет-а-тет со своими мыслями и сомнениями.

Только вот Дебби этого не хотел. Он пришел в сад, чтобы спрятаться от своих истинных чувств, но не находил укрытия и здесь.

Кто знает, к чему эта тревога? Может быть, жадные соседи собрались вновь устроить завоевательный рейд на приграничные районы их королевства? Или короля одолела болезнь?

Но нет; соседи пока сидели тише воды ниже травы, даже не думая о набегах, а батюшка Дебби, к величайшему неудовольствию королевы и безмерной радости фрейлин, не пропускал ни одной юбки: старый дворецкий Джером уже которую ночь не мог как следует выспаться из-за постоянного дребезжания кровати наверху...