Фэнтези 2007 [сб.] - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 157

— По-моему, лорд Арноваль, пора сделать еще одно определение, — сказал Маньяр.

И, хоть реплика его звучала лишь предположительно, тут же достал из седельной сумки кожаный тубус, а из тубуса — свернутую в трубку карту. Я не стал спорить. И в самом деле — пора. Честно говоря, заняться процедурой определения с достаточной точностью можно было и час назад, но я преднамеренно не спешил.

— Приступим, — покладисто сказал я и спешился. Маньяр тоже покинул седло, сделал знак рукой. Лучники отъехали подальше — и словно бы невзначай оттеснили в сторону Изабо и ее мохнатого паладина.

Местом для определения сенешаль выбрал обширный луг. густо уставленный каменными стенами: невысокими, чуть выше колена. Не длинными — в сотню шагов каждая, не более.

Сооружения, сложенные методом сухой кладки, представляли собой крутые дуги, направленные концами в сторону леса Буа. И казались памятниками седой и мрачной древности.

На деле же сложили их местные вилланы совсем недавно — после того, как выяснилось, что языки губительной Белой Слизи движутся исключительно по прямой, и, натолкнувшись даже на такое незначительное препятствие, меняют направление движения. Выпутаться из каменного лабиринта Слизь не могла — рано или поздно возвращалась обратно в лес.

Я извлек из кожаной ладанки суровую нить с привязанной к ней половинкой золотого кольца. Маньяр вздохнул, стараясь сделать это незаметно. Ему наверняка очень хотелось заполучить в свое распоряжение кусочек благородного металла с неровно обломанными краями. Но увы — Кольцо Разлуки сработает лишь в той руке, что его разломила...

Нить качнулась несколько раз и замерла — в положении, несколько отличном от вертикали. Я медленно опускал руку — пока и половинка кольца, и подвешенный на второй нити контрольный грузик не коснулись карты. Сенешаль быстро сделал две отметки свинцовым карандашом.

Карта у него была хороша — судя по виньетке в углу, работы самого фра Альяго. Нимфы и дриады, выглядывавшие из-за стилизованных деревьев, оказались на редкость бесстыжими и привлекательными (по слухам, в свое время Альяго анонимно иллюстрировал скандально известные «Пороки любви» Марго-Аладриэли Беонийской). Другие обитатели заповедных пущ, изображенные рукой достопочтенного фра — эльфы и фавны — свидетельствовали, что и мужская красота порождала у Альяго изрядное вдохновение. Впрочем, обители лацерианцев всегда славились вольными нравами.

Места, считавшиеся полвека назад в Буа «опасными», фра наивно отметил фигурками волков и разбойников. Да-а-а, не приходилось ему встречаться с Черным Мешком или Прыгучей Смертью...

Пока я любовался творением маэстро, сенешаль без какого-либо почтения к шедевру прочертил его тонкой линией, — которая пересеклась с другой, сделанной сегодня утром. Пересеклась не так далеко от стилизованного изображения замка — крохотные флаги на донжоне и угловых башенках украшали гербы сьеров де Буа. Отклонение вполне объяснялось небольшими погрешностями при ориентировке карты по сторонам света.

— Принцесса в замке, в Тур-де-Буа, — сказал сенешаль отрешенно.

Лицо у него стало столь же отрешенным и задумчивым. Не иначе как прикидывал, что для него выгоднее: приказать лучникам немедленно превратить меня в подобие пресловутого чрева святой Бастианы или проверить, сдержит ли король Жофруа II — новый сюзерен Аргайла — свое обещание насчет немалой награды за голову беглого герцога Арноваля.

Поразмыслить было о чем — и у собственных подданных, и в сопредельных странах король заслужил нелестное прозвище — Жофруа Скупой.

Пока мысли мессира Ги не приняли опасный оборот, я поспешил уточнить:

— Да, сегодня она в замке. Но вчера ее там не было. Задумчивость во взгляде Маньяра сменилась удивлением. Пришлось объяснить:

— Вчера я тоже сделал два определения. В десятке лиг от Гран-Аржан и в гостинице «Зеленый дракон». Если ваши воины, столь любезно взявшие на себя охрану моего имущества, позволят продемонстрировать мою карту — вы убедитесь: мзель Иветта достаточно активно перемещается по лесу. Не знаю уж, своей ли волей...

Недоверчивый мессир сенешаль не стал высокопарно заявлять, что люди благородного происхождения должны верить друг другу на слово — и осмотрел мою карту весьма дотошно. Шедевром искусства ее никто бы не назвал — обнаженные нимфы напрочь отсутствовали. Но точность изображения меня вполне удовлетворяла.

— Вчера она была на озере, в охотничьем домике... — констатировал Маньяр удрученно.

Он прекрасно знал, что нанести свои линии после нашего нежданного знакомства я никак не мог — к собственному багажу подходил лишь один раз, и под плотным наблюдением.

С невинным видом я поспешил подлить масла в огонь его сомнений:

— Один ученый муж вообще говорил мне, что для вычисления месторасположения объекта, способного передвигаться, необходимы как минимум три определения — дающие, как он выразился, «треугольник ошибок».

— Мне кажется, — начал Маньяр, свертывая в рулон карту, — нам надо...

Что ему казалось, мне узнать не довелось. Именно в тот момент нынешние, вовсе не похожие на прелестниц-нимф обитатели леса Буа обратили, наконец, внимание на наш отряд. Да и то сказать, странно получалось: полдня странствуем по местам, имеющим самую дурную славу, а неприятностей меньше, чем у паломниц, приближающихся к Святому городу — тех хоть на каждом мосту и перекрестке подстерегают сбиры Святейшей Матери, неумолимо собирающие плату за проезд.

Тварь двигалась к нам со стороны леса — со скоростью лошади, скачущей быстрой рысью. И выглядела достаточно безобидно: походила на надутый бычий пузырь полутора локтей в диаметре.

В Буа и его ближних окрестностях легко встретить что-то новенькое, не имеющее даже названия — если повезет и уцелеешь, можно заслужить славу первооткрывателя и присвоить свое имя невиданной нечисти. Странствующий рыцарь Алисон Гейнджер так и поступил — но отчего-то название Шар Гейнджера надолго не прижилось, местные жители говорили попросту: Лиловый Шар. Не самая опасная тварь — но поначалу любые путешественники, повстречавшись с нею, неизбежно теряли одного из спутников...