Фэнтези 2007 [сб.] - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 123

Он приказал верблюду опуститься на колени и покинул седло. Эминар ал-Леад последовал его примеру. Молодому Джализу пришлось помочь, сын Эминара был на пределе сил.

«Не следовало сюда ехать, — с горечью подумал Иллеар. — Не следовало!»

И он бы не поехал, если бы не доводы ал-Леада. В общем-то, старый мастер битв был прав. Прав — но от этого путь к оазису не стал ни легче, ни короче.

— Вуаль, — едва слышно напомнил Эминар ал-Леад. Сам он уже опустил свою — даже прежде, чем поддержал теряющего сознание Джализа.

Иногда Иллеар сомневался: человек ли его мастер битв — или, может, лишь хитроумная игрушка, созданная коварными иншгурранцами?

Служительницы осторожно уложили беспамятного Джализа на песок. Разрезав рваную, выпачканную в крови рубаху, они принялись снимать повязки с ран — и сразу же в воздухе распространилась густая вонь. Иллеар знал, что это означает.

Опустив вуаль, он ждал, пока целительница вынесет приговор.

— Господин? Вы намерены просить о встрече с иб-Барахьей? Это еще одна «сестра», такая же безликая, как и остальные, решила уточнить очевидное.

— Намерен. Когда я смогу говорить с провидицей?

— Она позовет вас. Готовы ли вы принести клятву паломников?

— Один из моих спутников — явно не готов, — а Иллеар сейчас не был расположен вести пустые разговоры.

— Достаточно, чтобы клятву произнесли вы, как господин ваших людей. Повторяйте: «Клянусь не обнажать в оазисе оружия. Клянусь не злоумышлять против иб-Барахьи и обитателей оазиса. Клянусь...»

Он терпеливо выслушал. Повторил.

— Клятва принята, — отвесив не слишком вежливый поклон, сестра направилась в сторону желтой, похожей на оплывшую свечу башни.

Иллеар проводил девицу раздраженным взглядом. Если позволить «сестрам» так себя вести, они с ал-Леадом не выберутся отсюда и за неделю. А у него нет, попросту нет времени!

И если иб-Барахья хотя бы вполовину столь проницательна, как о том говорят, она должна это знать!

От башни уже спешили к раненому очередные служительницы, на сей раз — с самодельными носилками. Все же прочие в оазисе не обращали на паломников внимания. О чем-то громко спорили у колодца четыре кумушки. Замурзанная ребятня играла в пыли, подбрасывая к небесам глиняные черепки. Мрачный старик, опершись о клюку, следил за игрой и изредка похрюкивал, когда события принимали очень уж неожиданный оборот. В ветвях кустарника «куда-спешишь» замерло, стараясь не высовываться из тени, семейство ломкохвостов.

И мастер битв утверждал, что Иллеар найдет в этой вот дыре помощь и совет, поддержку и понимание?! О всеблагий Охранитель, даруй терпение, избавь от досады и гнева!

Три дня, пообещал себе Иллеар. Три дня — самое большее, чем он готов пожертвовать. (Еще пожертвовать; ведь были воины, погибшие на пути сюда!) Три дня. А потом, что бы ни случилось, он покинет оазис!..

— Они уверены, что Джализ будет жить, — сказал Эминар ал-Леад. Мастер битв говорил почти бесстрастно: так сообщают о том, что завтра ветер переменится.

— Все в руках Охранителя. — Иллеар на месте целительницы не обнадеживал бы отца мальчика. Им обоим, Иллеару и ал-Леаду, конечно, хотелось верить в лучшее. Но если разум мастера битв помутился из-за переживаний, то его собственный оставался остер.

Тело, смердящее, как тело Джализа, было обречено. Даже если еще двигалось. Даже если икринка души пока еще оставалась в нем.

— Они отнесут его в шатер и станут лечить. Нас поселят рядом, в башне, в гостевых покоях на первом этаже.

— А когда нас примет иб-Барахья?

Мастер битв развел руками:

— То ведомо лишь ей одной.

В гостевых покоях — двух узких комнатках с низким потолком — их ждал весьма скромный завтрак. Впрочем, Иллеару было все равно.

— Разбудишь меня, когда понадобится, — велел он мастеру битв и тотчас провалился в черное, тягостное «нигде и никогда». Сны он видел редко, с некоторых пор считая это благом. Просыпаясь, Иллеар словно выныривал из бездонной западни, из самого нутра «песчаной лужи». Но так было лучше, чем видеть в снах сады Бахрайда, намного лучше...

К иб-Барахье их позвали в полдень. По узкой лестнице со ступенями, истертыми тысячами ног, Иллеар и ал-Леад взошли в Срединные покои, где провидица обычно принимала гостей.

Выше путь чужакам был заказан. Ниже иб-Барахья никогда не спускалась.

В зале с резными сундуками вдоль стен, с пестрыми коврами на полу, с жаровенкой в виде черепахи... не было ни души. Иллеар недоверчиво оглянулся, но дверь за ними уже захлопнулась, оставалось лишь ждать.

Они с мастером битв прошли в центр залы, дивясь ее убранству: здесь узоры тайнангинских ткачей соседствовали с орнаментом из далеких стран, что лежат за Мертвыми Песками; и даже нескольким вещицам из проклятой Иншгурры нашлось здесь место.

— В этом — сама суть, — произнес вдруг ровный, мягкий голос. Разумеется, голос иб-Барахьи: вот она, вошла через какую-то потайную дверку и сейчас внимательно разглядывает гостей. — В этом — причина того, что вы здесь. Каждый получит ответ. Здесь нет более и менее важных просьб, нет паломников знатных и безродных. Все равны.

Иллеар вежливо улыбнулся.

— Разумеется, госпожа. Мы рады, что удостоились чести...

— Слышал ли ты меня, паломник?! Чести удостаивается каждый, и не от моей милости это зависит. Я — лишь уста небес.

«Охранитель всеблагий, даруй мне терпение! Много терпения!»

Продолжая улыбаться, Иллеар внимательнее взглянул на иб-Барахью. Молоденькая, не старше двадцати весен. Стройная. Черноокая. Одета неброско, но и не бедно. Пожалуй, ростом чуть выше, чем следует; губки полноваты, зато шея — изящна, кожа сияет неимоверной, манящей белизной, кудри... талия... ножки...

«Охранитель милосердный! О чем я сейчас думаю?!»

— Прости, иб-Барахья. Чужой дом — чужие законы. Не всегда легко понять их и привыкнуть к ним.

— Все так, шулдар. Однако это ты пришел ко мне за советом. Даже не веря в мою силу — пришел. Ты готов заплатить назначенную цену?

Ни сомнения, ни досады:

— Готов, иб-Барахья.

— Тогда скажи — чего хочешь, о чем просишь?

Иллеар пристально посмотрел ей в глаза. Так, как умел это делать, когда хотел смутить собеседника, подавить его своей волей. Иллеар знал за собой такую способность — и пользовался ею в последние годы все чаще.