СССР: вернуться в детство?.. (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 25

Таким образом, все заготовленные мамой игры достались родне: и рисование с завязанными глазами, и приклеивание хвоста нарисованной корове, и срезание с верёвочки разных гостинцев (это всё тоже вслепую). А мелких всего трое: я, Ирка да Таня. Остальные взрослые да подростки все. Но играли с таким азартом, хохотали...

Папа забега́л на минутку. Притащил мне целую упаковку бумаги «Для пишущих машинок» (десять пачек!) и большую шоколадку.

– Ну, теперь тебе хватит на книжку?

– Думаю, да!

Я изо всех сил обняла его за шею. Мне очень хотелось, чтобы он остался, но мама смотрела на него таким волком, и папа сказал, что ему сильно некогда...

Тёть Нина с дядь Сашей тоже, кстати, привезли бумагу, как я их и просила. Немножко другую (ну, какую кто уж смог купить), зато в придачу пачку чёрной копирки и несколько коробочек с лентами для машинки.

Дядь Саша и наброски по играм привёз, как мы договаривались. Передали мне эти листочки конспиративно, во время вручения подарка. Тётя Нина так и сказала многозначительно:

– И там ещё листы, которые ты просила.

Записи были вложены между пачками, а пачки перевязаны верёвочками, так что их совсем не видно было. Подпольщики, блин.

ВЕСНА ИДЁТ, ДОРОГУ ТАМ И ВСЁ ТАКОЕ

Очень в детстве мне нравилась песенка про весну, где «...и даже пень» ...м-м-м... чего-то там какой-то «день»... «берёзкой тоже стать мечтает!..» Из древнего фильма, не помню какого, не суть.

Март выдался неровным, то вроде оттепель, то снова под минус тридцать. Но эти минус тридцать, так или иначе, не давали повода усомниться в том, что тепло всё-таки придёт. Мама вытащила из щепочного шкафа своё весеннее пальто... Хорошее такое кримпленовое пальто. Мда.

Фактура напоминала жаккардовые розочки.

Вот в чём несомненное достоинство этого кримплена – сносу ему нет. Синтетика же, причём какая-то суперстойкая. Сколько лет, интересно, этому пальто?

В целом меня не устраивало две вещи: коричневый «практичный» цвет и некоторая усталость ткани, присущая вещам, которые носят уже давно. Да и легковатое оно, как плащик.

– Знаешь, мам, – критически сказала я, – мы на зимнее пальто к зиме накопим.

– Некрасивое? – упавшим голосом спросила мама.

– Носить можно, – дипломатично ушла от ответа я, – но нам нужно нечто более... сногсшибательное.

– Чтоб все так и падали? – засмеялась мама.

– А те, которые послабее – сами собой в штабеля укладывались! – поддержала я популярную шуточку из кинофильма «Девчата». – Сколько у нас там накопилось денежек?

С того момента, как мы с мамой приняли стратегическое решение откладывать на зимнее пальто, кубышка пополнилась ещё на десятку с аванса. Итого семьдесят. Маловато будет. Нет, я могу, конечно, выкройку построить и пошить, но если я ещё и шить начну...

– А зарплата у тебя когда?

– Десятого.

Уже легче. Меньше сотки не получит. Хотя, чего гадать. Размер её зарплаты со всеми надбавками за внеклассную работу мы знаем точно: сто сорок шесть рублей двадцать пять копеек (и эта сумма мне нравится куда больше, чем сотня, которую она могла бы получать в детском саду). Из них четверть идёт авансом (тридцать шесть рэ пятьдесят шесть коп), а остальное – сто девять рублей шестьдесят девять копеек – в получку. Можно напрячься и рублей семьдесят выделить, правильно? На сорок рублей до аванса протянем, к тому же папа нам немножко алиментов перечислит.

– Ты не трать пока, – я соображала, сдвинув брови, – пальто тебе покупать будем.

– У меня, вообще-то, ещё рублей двадцать с получки осталось, – важно сказала мама.

– Вообще отлично! Вот и не трать.

Не знаю, как она воспринимала все эти наши разговоры... Да это и неважно. Не умею я притворяться, особенно когда надо многим людям говорить что-то важное, запоминать... И поэтому я забила на прикидыванье. Пусть считают меня эксцентричной заучкой, пофиг.

Зарплата за февраль порадовала нас премией (за статью!!!) – аж в восемнадцать рублей. Ого! Я подумала, что это вообще круто, получается, что мы за наш опус заработали ещё и вот так опосредованно, а кроме того – плюсик к репутации у начальства. Мы, конечно, страшно возликовали и в ближайшую субботу, сразу после маминой первой смены, помчались в город.

Куда идти смотреть пальто? Конечно, в «Торговый комплекс»! Самый большой магазин пром- и хозтоваров в Иркутске. Три здоровенных этажа! И единственное в нашем городе место, где работают эскалаторы, в детстве для меня это был прямо аттракцион.

На втором этаже имелся обширный, как загон, отдел верхней одежды. Женской. Зиму уже убрали, и весь отдел был полон весенне-осенней (или, как чаще говорили, «демисезонной») одеждой. Увиденное, честно скажем, удручало. Как вам, к примеру, ряд стоек длиной метров тридцать, очень плотно завешанный одеждой, и на каждой вешалке пальто одного и того же фасона? Хуже того, все эти пальто одного и того же цвета. Ткань, правда, замечательная – тонкий шерстяной драп, серо-чёрный, в ёлочку. Но ситуацию это не спасало. Потому что второй ряд стоек тоже наполовину был заполнен такими же пальто. Отличались только размеры, и (чтобы покупателям легче было ориентироваться) на стойках были укреплены такие специальные пластиковые плашечки с крупными цифрами типа «42», «44»... «56». С ростовкой следовало разбираться, читая данные на картонках, болтающихся на толстых нитках на каждом пальто.

Вторая половина отдела была заполнена пальто коричневого цвета. С серыми их роднил совершенно удручающий прямоугольный крой. С этакими генеральскими плечами на подплечниках.

Слов у меня нет, одни слюни...

Сто пятнадцать рублей удовольствие!

– Галя, Галя! – закричал вдруг незнакомый голос из-за перил, огораживающих отдел.

Оказалось, что это зовут другую Галю, которая тоже печально бродила вдоль рядов пальто.

– Галя, побежали скорей! В тканевом на третьем этаже драп выбросили!!!

Мы с мамой переглянулись – и тоже побежали!

У прилавка уже стояла очередь – всего-то человек шесть. Это мы здорово успели! И грузчики ещё заносили рулоны. Расцветок восемь, наверное, редкость какая.

– Смотри, какой оранжевый! – удивилась мама.

Но я судорожно вычисляла.

– Такой светлый оранжевый – сильно марко, – пробормотала я. – На зелёный не смотри, тебе не пойдёт, оттенок для светлых. И красный тоже – слишком светло-алый, блондинистый, – стоящая впереди девушка с интересом обернулась на меня, но мне не до того было. – Серый при прочих равных я бы не стала брать, слишком нейтральный. Синий этот тоже не твой. Чёрный... В принципе... – и тут зашёл грузчик с новым рулоном. Я толкнула маму в бок: – Во-о-от! Этот – твой!

Драп был насыщенно-красный, спелый-спелый красный. В мелкую чёрную куриную лапку. Куриная лапка – это очень хорошо, подгонять не надо, не то что клетку. И узор много лет актуален будет. Нет, шикарный вариант, однозначно. И у нас есть шанс его купить, даже если все в очереди вдруг захотят тоже купить по отрезу на пальто именно от этого куска. Надеюсь, тут нет оптовиков.

– Доча, – вдруг сказала мама, – я ж не знаю, сколько ткани-то надо. Чё мы зря стоим-то?

– Погоди, я сейчас вспомню, я в журнале видела... – на самом деле я лихорадочно пыталась прикинуть. Ткань широкая. На её сорок... шестой, наверное?.. с учётом небольшого расклешения по подолу... – Два тридцать бери.

Пальто по колено нормально выложится. Если останется лишнее, береточку закажем. Или, может, даже на капюшон выкроим.

Мы отстояли очередь, выложили на драп свои кровные семьдесят три шестьдесят, да на атласный подклад пять рублей с копейками.