Ревизор: возвращение в СССР 10 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 50

А еще один славный момент я получил, когда дома показал Галие мою добычу. С не меньшей гордостью, чем первобытный человек, когда приволакивал в свою пещеру для подруги тушку лани. Ох, сколько восторженного писку же было!!! Так умеет радоваться только юность!

Глава 23

Москва

Но радость Галии от новых книг быстро сменилась расстроенно поджатыми губками. Вот и почему вдруг? Уж сколько десятилетий плотно общаюсь с девушками, а они все еще способны поставить меня иногда в тупик!

— Что не так, родная? — озадаченно спросил ее.

— Ну… ты принес три очень интересные книги, мне очень хочется открыть одну из них и погрузиться в нее, и не отрываться, пока не перелистну последнюю страницу, а у меня же сессия!!! Надо готовиться к зачетам! Спрячь их подальше и не говори, куда спрятал, пока сессия не закончится! Очень тебя прошу!

К ее словам я отнесся серьезно. Не понаслышке знаю, что такое маниакальная страсть к чтению. Но все же посмотрел на жену со скепсисом. Это в нашей-то двухкомнатной квартире можно хорошо что-то спрятать? Но тут же обвел взглядом все ящики, что остались после выгрузки вещичек наших родственников, и признал, что таки да, можно. Только есть риск, что потом про них забуду, и книги уедут вместе с ящиками в общежитие к Инне.

Нет, я ничего не хочу сказать плохого про Инну и Петра. Когда ящики разгрузят, то книги найдут, и, скорее всего, мне их вернут. Беспокоило только вот это «скорее всего». Это же СССР, тут к частной собственности не очень строго относятся. Сестричка вполне может решить, что это неплохая компенсация за их экстренный переезд. Так что нет, не пойдёт. Но Галие все же сказал:

— Договорились, так и сделаю.

Взяв книги, отошел к ними к ящикам, принадлежащим Инне с Петром. Галия неотрывно смотрела на меня, и я вынужден был остановиться и укоризненно вздохнуть. Только после этого она отвернулась и даже закрыла глаза руками, словно мы собрались играть в прятки. А я, отойдя от ящиков, аккуратно положил книги по одной на крышу нашего одежного шкафа. Пока Галия не встанет на табуретку, она их там не найдет.

Так, этот вопрос мы решили. Галия, еще немного повздыхав, занялась зубрежкой конспектов.

А я вспомнил, что в этот раз, вызвав меня по поводу вопроса с книгами, Эмма Эдуардовна не спросила меня про конференцию. Между тем, времени осталось не так и много. Пора, все же, заняться этим вопросом.

Итак, конференция называется «Экономическая роль государства в развивающихся странах». В принципе, понятно, о чем можно вести речь. В условиях тотальной нищеты никакие изменения к лучшему невозможны без инвестиций в инфраструктуру. Значит, первичны обычные и железные дороги, ведущие к портам на побережье. Рядом с ними выстраиваем экспортный сектор, при этом, чем ближе к побережью он расположен, тем лучше. Первоначально вывозим сырье и продукцию с низкой добавленной стоимостью, чтобы получить иностранную валюту, на эту валюту закупаем иностранные станки и перевооружаем производство для изготовления товаров с более высокой добавленной стоимостью.

Собственно, это путь Китая в его очень успешных реформах, которые начнутся всего лишь через семь лет. Правда, началось там все с несколько других вещей — с перехода к частичному капитализму в сельском хозяйстве, но, если я выступлю в СССР в 1971 году с такими тезисами, меня турнут из МГУ на следующий же день. Так что беру более безопасную тему, инфраструктурную, и посвящаю свой доклад именно ей. Инфраструктурой Китай тоже очень успешно занимался, и я знаю, как именно. Мне всего лишь нужно расписать в деталях, как все это происходило, с теоретической точки зрения. Своеобразную инструкцию для СССР, как максимально быстро развивать экономику в развивающихся странах, объявивших о движении по пути социализма и желании тесно дружить с Москвой.

Собственно, текст доклада у меня в голове уже почти и есть. Конференция международная, значит, доклад нужно представить сильно заранее, в идеале уже и принести замдекана его в готовом виде через неделю. Черта с два они меня пустят выступать перед иностранными гостями, не посмотрев предварительно мой доклад. Мало ли, какую тему может затронуть неопытный первокурсник, а потом будет международный скандал!

Эх, где двадцать первый век с домашними компьютерами и принтерами! Первый вариант, раз такие дела, написать доклад от руки — я сразу отверг. Как раз то, что ждут от студента первого курса, а я не люблю соответствовать шаблонам в ситуациях, когда их можно сломать, произведя более благоприятное впечатление на кого-то, кто важен для моего дальнейшего развития.

Значит, мне нужно то, что способно произвести наилучшее впечатление на замдекана — текст, отпечатанный на печатной машинке. Своей у меня, понятное дело, не было, принялся прикидывать, до какой из чужих можно добраться. Первый вариант, попроситься у Сатчана посидеть в приёмной вместо его секретарши, сразу отверг — он парень любопытный, обязательно полезет читать, что я там набираю, этак у меня и соавтор может неожиданно появиться, о котором я не просил. Ладно, есть вариант обратиться к секретарше Самедова с той же просьбой — пустить меня на пару часов к ее машинке.

Но, подумав, отверг оба варианта. Вряд ли Самедов обрадуется, обнаружив меня в своей приемной на месте секретаря.

Наконец, мне пришел в голову нормальный вариант — у меня же есть отец доцент, да еще и в вузе, где почти никому не интересно, как можно развивать экономику стран Азии и Африки! Да мне и печатать тогда ничего не надо будет самому — достаточно попросить его и купить какую-нибудь шоколадку, которую он отдаст одной из машинисток, их у них на факультете хватает. Да, точно — я имел опыт печатания на машинке лет так тридцать назад в прежней жизни, но быстро это делать и тогда не умел. Помню, как пачкал пальцы, меняя ленты и вставляя копирки, как важно засовывать копирку правильной стороной, и какая ярость тебя охватывает, когда ты обнаруживаешь, что случайно положил ее неверно, и копии не получилось. Да, шоколадка — это недорого, зато все сделают быстро и аккуратно.

Сбегал к телефону, набрал отца. Тот подтвердил, что набрать доклад не проблема, машинисток хватает. Договорились, что рукописный текст я передам с Галией, и с ней в тот же день его вернут мне обратно в печатном виде в двух экземплярах.

Так, у меня была писчая бумага, ручка, но не было текста. Я уже собрался садиться писать доклад, как вспомнил, что это же СССР. Никакой доклад без ссылок на бессмертные цитаты Маркса, Энгельса и Ленина невозможен. К счастью, несколько толстых томов классиков у нас дома уже лежало прямо в прихожей, невозможно было не иметь их в жилище двух студентов-первокурсников. Тут же пристроился около них, усевшись прямо на пол, и принялся листать один за другим в поисках подходящих цитат.

Будь я настоящим шестнадцатилетним парнем, дело могло бы затянуться, но с моим-то опытом работы с литературой более-менее подходящие цитаты нашел быстро и безо всякого гугла. Выписав их, вернулся в комнату и приступил к написанию доклада. К одиннадцати вечера доклад был готов. Восемь страниц мелким убористым почерком, на машинке тоже примерно столько же выйдет, сопоставлять свой почерк с размером листа на машинке я еще не разучился.

Московская типография.

Во вторник после пар всем нашим коллективом поехали в типографию. Выйдя на нужной остановке, были озадачены вопросом, куда двигаться дальше. Промзона, не промзона, несколько домишек из красного кирпича, в землю вросших, общим забором обнесенные. От ворот и калитки одни кирпичные арки остались. Строения совсем старые, еще Наполеона, наверное, видавшие. Ни одной таблички с названием улицы и номерами домов. И спросить не у кого. В стороне ещё какие-то строения, но нам сказали, типография недалеко от остановки.

Пошли наугад. Вокруг одного дома обошли, ни вывесок, ни дверей открытых. Вокруг второго обошли, нашли открытый вход и ломанулись туда. Подъезд освещался одной единственной тусклой лампочкой. Только мы закрыли дверь на улицу, как услышали приглушенный шум работающего оборудования. А когда мы вошли на первый этаж, то шум превратился в грохот. Точно, типография. Стены до середины темно-голубые, а выше белые. По обеим сторонам коридора такие же темно-голубые двери, слева все нараспашку.