Предел невозможного - Фомичев Алексей Сергеевич - Страница 25

– Железнодорожные пути большей частью уцелели. Разрушение полотна зафиксировано только на участке третьего – пятого, одиннадцатого – четырнадцатого и семнадцатого километров. Отсутствуют шпалы, пути разобраны, рельсы либо свалены под откос, либо увезены. Мачты и опоры линий электропередач пострадали больше. Провода оборваны либо провисли. Электрооборудование выведено из строя целиком. Требует замены и ремонта. Автомобильная дорога требует капитального ремонта.

– Противник?

– Не обнаружен. Никаких следов присутствия. Но мы нашли следы его деятельности. Могильник, места захоронения, временные базы и лагеря. Крупное захоронение обнаружено в районе Илидома в карьере.

– Население где-нибудь есть?

– В Уштобере. Порядка пятнадцати человек. Старики. Живут своими огородами и садами, разводят домашнюю живность. Река неподалеку, там рыба. С голоду умереть сложно. В качестве освещения используют керосиновые лампы и лучины. В каждом доме есть печки.

– Они что-нибудь знают о бандах каганата?

Петр запнулся, посмотрел на меня. Доклад делал он на правах старшего, но сейчас решил предоставить слово мне, ведь я был в Уштобере.

– Последний раз бойцы из гвардии каганата там бывали неделю назад. Ночевали. Потом уехали дальше на север. Больше старики ничего не знают. Не исключено появление противника и впредь. Если Уштобер не взять под контроль, там так и будут шастать бандиты. Отменное место для временной базы.

Голыбин посмотрел на меня, кивнул и предложил:

– Продолжайте.

– Да, собственно, это все, – подвел итог Петр. – На карте отмечены участки разрушенной железной дороги. Автотрассу я отмечать не стал, она вся требует ремонта. Остальное доложили…

– Хорошо. – Начальник управления отошел от разложенной на столе карты, сделал пометку в блокноте и вернулся к нам. – Результатами разведки я доволен. Сегодня же будет собрано совещание, доведем сведения до остальных. А пока…

Он глянул на часы, поднял голову, что-то высчитывая в уме, потом сказал:

– Что происходит в городе, видели?

– Частично, – хмыкнул Петр.

– Решение о начале строительных работ принято, сроки определены. Выделены люди, средства, материалы, техника. Сейчас началась переброска всего этого в Самак. Одновременно руководством республики принято решение о превращении Самака в южный форпост наших сил.

Слово «форпост» еще с Ругии вызывает у меня не самые лучшие ассоциации. Память отлично сохранила все эпизоды, где я косвенно или прямо имел отношение к армейским форпостам в Зоне. И когда под личиной водителя бежал в Ламакею, и когда в ранге командира батальона чистил Зону. Сейчас слова Голыбина всколыхнули неприятные воспоминания…

– Это значит, – продолжал начальник управления, – что в скором времени сюда прибудут дополнительные силы для обеспечения охраны города и близлежащих районов. С одной стороны, это хорошо. Чертовски хорошо. Но с другой…

– А что с другой? – недоуменно вскинул брови Леня.

– О планах республики наверняка знают в каганате, – пояснил я. – Вряд ли их обрадует усиление позиций республики в пограничной зоне. Тем более что Самак входит в сферу их интересов. Так что они сделают все, чтобы помешать республике.

Петр смерил меня удивленным взглядом, покосился на Голыбина и как-то ехидно заметил:

– Неплохо для сельского жителя! Может, тебе лучше в центральный штаб или в правительство, а? Раз уж соображаешь?..

Я поймал внимательный взгляд Голыбина, изобразил понимающую улыбку и пожал плечами.

– Мне и здесь хорошо…

– Так вот, – опять взял слово Голыбин. – Можно ожидать, что каганат попробует помешать нам. Новым наступлением или действиями диверсантов. И если сам город мы еще удержим, то область, а тем более будущую магистраль… тут сложнее. Так что надо готовиться к самому худшему.

– Опять война! – как-то обреченно и тоскливо заметил Петр. – Когда же все закончится?

– Это к сведению. Теперь по вам, – продолжил Голыбин, словно не заметив замечания. – Сутки на отдых, потом новое задание. Надо будет сопроводить группу приехавших специалистов. Проведете их по сегодняшнему маршруту, покажете дорогу, поселки, обстановку. А они на месте наметят фронт работ. С вами пойдет охрана – пять человек. Дальше Илидома не ходите. Связью вас обеспечим. Все ясно?

– Да, – за всех ответил Петр.

– Тогда отдыхайте. Да! В другом крыле здания открыли столовую. Сходите поешьте. А то там у вас вряд ли была возможность нормально пообедать. Талоны на питание на вас заказаны, возьмете на месте. Все. Приятного аппетита…

Столовая – небольшое помещение рядом с запасным выходом. Сюда принесли десяток столов, тридцать стульев, длинную буфетную стойку, посадили в конце кассиршу с кассой и… столовая заработала. Кухня заняла соседнее помещение. Ассортимент небогатый, но вполне приличный.

В этот час столовая была почти пуста. Только двое мужчин среднего возраста сидели в углу, неторопливо поглощая содержимое тарелок и о чем-то разговаривая. Судя по их одежде, это сотрудники одного из многочисленных отделов, расположенных в здании.

Я подошел к стойке, прочитал написанное на листке от руки меню. Суп куриный, котлеты, жареная рыба, гуляш, макароны и картофельное пюре на гарнир. Яблочный сок, компот, сметана, булочки…

Так… Суп не хочу, котлеты подойдут, пару порций. Пюре тоже. И сок.

– Привет! – раздался за спиной знакомый голос. – А я думал, куда ты исчез?! А ты здесь…

Я обернулся. На меня смотрело довольное лицо Семена. Лоб чем-то испачкан, волосы всклокочены, глаза блестят, улыбка до ушей. На нем темно-синяя спецовка в черных полосах, на ногах тяжелые ботинки. За ремнем синяя кепка.

– Привет. Ты откуда такой… синий?

– Так с депо. Мы с дядей в ремонтный цех устроились. С тепловозами возимся. Всякие там ТО и ТР[4]… Я на слесаря по ходовой части учусь. А дядя – дизелист. Зарплата приличная, я о таком даже не мечтал! Условия – во! Два дня по двенадцать часов работаем, два дня отдыха. Аванс выдали – полсотни! А всего в месяц – двести! Буду слесарем второго разряда – двести сорок. Говорят, пятый разряд до трехсот сорока зарабатывает! Это кроме талонов на питание, премий и другого!

Семена прямо-таки распирало от восторга. Он говорил взахлеб, азартно и излишне громко. Привлеченные его голосом служащие обернулись, удивленно посмотрели на молодого парня. Даже кассирша – мощная, дородная женщина лет пятидесяти – проснулась.

– Ты сколько дней отработал? – невольно засмеялся я.

– Два дня. Завтра первый выходной. Пойдем с дядей на рынок. Мы заняли две комнаты в общежитии. Купим кое-какую мебель, новоселье справим. Приходи завтра вечером!

– Благодарю. Посмотрим.

– А ты-то где работаешь?

– Молодые люди! – крикнула кассирша. – Вы брать что-нибудь будете?

– А? Ага! Сейчас. – Семен взял поднос, глянул на меня. – Давай за стол сядем. Там поговорим.

Мы набрали тарелок, стаканы, заплатили и заняли ближний к окну стол. Семен, манипулируя с ложками и вилками, продолжал разговор, с аппетитом уничтожая ужин.

– Да! – спохватился он через пять минут. – Так где ты работаешь?

– В службе снабжения управления строительных и восстановительных работ. Водитель.

– Да-а?.. Я слышал, что это управление еще не создано.

– Уже. Начальник есть, сотрудники… тоже есть. И дел невпроворот.

Семен кивнул, отставил тарелку с супом, точнее, уже без супа, пододвинул второе и снова заговорил. О депо, о работе, о дяде. Перескакивая с одного на другое, возвращаясь к прежнему, при этом поглощая котлеты и картофель и запивая все компотом.

За десять минут я узнал массу ценной и полезной информации о восстанавливаемом депо, о трех тепловозах – всем парке подвижного состава Самака, – о проблемах тормозных колодок, о буксах качения и буксах трения, о дефиците смазки ЖРО, о чудодейственном хозяйственном мыле, что возвращает перепачканной спецовке первоначальный вид.