"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Молитвин Павел Вячеславович - Страница 78

Фатима по-прежнему стояла на коленях у стола.

— Тогот, сделай из аморфа что-нибудь приемлемое… Разберись! Ты видишь, я не в силах…

И тогда Тогот сделал единственное, что он мог придумать, а с фантазией у него, надо сказать, всегда было плохо. Он материализовался прямо на столе. Уселся на краю столешницы, нога за ногу. И что самое ужасное, я отлично знал, что последует за этим…

Вот за такие фокусы я его особо ненавидел. У Фатимы при виде моего покемона глаза полезли на лоб, а я откинулся на спинку стула, приложился к бутылке и только тут обнаружил, что она пуста. Поднял взгляд. Аморф стоял рядом, протягивая мне следующую бутылочку «Амстердама». Краем глаза я заметил, как девушка, уставившаяся на Тогота, на мгновение покосилась на аморфа. Вот тут-то ей и снесло чердак. Уж насколько ужасно выглядел Тогот, аморф его намного перещеголял.

В итоге Фатима со вздохом повалилась на пол, лишившись чувств, а я взял из щупальца аморфа открытую запотевшую бутылочку и приложился к живительной влаге. И, смею вас заверить, в этот миг мне было глубоко наср… на Фатиму, Мясника, его Деньги и всех аморфов, вместе взятых. Я хотел лишь одного — еще одного глотка пива.

Как всегда Тогот оказался прав, и аморф пришелся мне ко двору. После того как я заставил его произнести формулу повиновения, он сник. А когда я снял защитные чары, он бесформенной массой сполз на пол, разметав в разные стороны щупальца и клешни.

Бандиты все еще стояли, раскрыв рты, так что мне пришлось напомнить им про машину. И когда один из них, отведя взгляд от моего пленника, отправился за авто, я вновь обратился к аморфу без всяких так штучек-дрючек:

— Давай-ка, соберись! — в этот раз я заговорил на русском. — И прими какой-нибудь нормальный облик, а то всех прохожих распугаешь.

— Но я… я так устал…

— Это ты расскажи кому-нибудь другому.

— Но…

— Я приказал, ты обязан исполнить! — мне пришлось чуть повысить голос. Кажется, до этой твари до сих пор не дошло, что он стал моим рабом.

— Но…

— Я… — однако договорить я не успел. Аморф начал превращаться. Зашевелившись, его щупальца начали втягиваться в тело, а то, в свою очередь, начало вновь обретать человеческие очертания. — Только никаких красоток, — приказал я, заметив, как начали округляться бедра. — Квазимодо — персонаж вполне подходящий.

— Квазимо?..

— Или Игорь — безумный слуга безумного ученого.

Тварь застыла. Она задумалась, словно никак не могла понять, чего я от нее хочу.

— Горбатый, максимально уродливый карлик, — пояснил я. — И поспеши, я не собираюсь ждать целую вечность.

Тварь подчинилась.

— Могу ли я спросить, мой господин? — что-что, а голос твари, по-моему, соответствовал ее новому образу. Я кивнул. — Могу ли я, находясь в одиночестве, принимать свой естественный облик?

— Щупальца, шипы и прочее? — Да.

Я только махнул рукой…

…И только теперь, сидя за столом и наблюдая, как аморф укладывает в постель — прошу заметить, мою постель, которая в этот миг мне была крайне необходима — лишившуюся чувств девушку, я понял, насколько был неправ, давая такое разрешение. Тем более что одиночество аморф понимал весьма специфически. Порой мне даже начинало казаться, что он и Тогот нашли общий язык и теперь решили окончательно извести меня.

— И что прикажете мне со всем этим делать? — спросил я, разглядывая девушку, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Радоваться. В твоем доме вновь появилась женщина.

Меня аж передернуло. На мгновение я вспомнил жену, потом…

— Знаешь ли, Тогот, — отвечал я, всеми силами стараясь сдержаться. — Не так давно их было аж четыре… Я устал хоронить своих близких.

— А эта девочка уже вошла в их число?

— Нет, я прикончу ее прямо сейчас, чтобы потом не жалеть о бесцельно потраченных годах, — фыркнул я, вновь приложившись к ниву.

— Разрешит ли хозяин задать вопрос? — голос аморфа звучал слащаво. Я сразу почувствовал какой-то подвох. Вновь в мою душу закралось подозрение, что Тогот поддерживает с аморфом, как и со мной, ментальную связь, и специально подначивает его. — Могу ли оставаться в этом облике?..

— Ты у меня будешь самым мерзким горбуном за историю человечества, а ты…

В дверь вновь позвонили.

Я чуть пивом не подавился.

— У нас что сегодня? День свиданий?

— К тебе Посвященный.

— Посвященный?

Вновь зазвенел звонок. Нужно было быстро что-то придумать. Единственное, что пришло мне в голову, чтобы затянуть паузу, так этой перейти на ментальную речь.

— Посвященный?

— Да, один из твоих старых знакомцев, — тут же отозвался Тогот, все еще восседавший на краю стола.

— С каких это пор я стал водить знакомства с Посвященными? Они служат Древним богам, идут тропами Искусства, но их пути…

— Да, пути их иные, но ты пересекался с этим человеком у Александра Сергеевича.

Тут же передо мной встало лицо пожилого мастера, изготавливающего колдовские амулеты и выручившего меня как-то раз. Не безвозмездно, естественно.

— И что мне делать?

— Открой, послушай, что ему надо.

— А если…

— Никаких если. Древние всегда уважали основы мироустройства. Иди, открой дверь, а то нехорошо получается.

Звонок вновь звякнул, но в этот раз как-то надрывно — звук оборвался наполовину, а потом я услышал, как со скрипом отодвигаются ригели.

— Тогот!

— А что я могу? Это колдун. Я с ним биться не буду. К тому же явился он не за этим.

Через мгновение кто-то постучал в дверь комнаты, а потом на пороге появился колдун. Да, без сомнения, я уже видел его. Простое лицо с чуть вздернутым носом, бездонные серые глаза, грива немытых светлых волос, клочковатая борода, которая, судя по виду, никогда не знала ни расчески, ни ножниц. Однако под этой бородой виднелась малиновая бабочка с бриллиантовой заколкой тысяч на десять евро. А костюм, в который был упакован мой гость, сверкал снежной белизной. Трость — мечта стиляг, ботинки белой кожи…

Какое-то время гость безмолвно стоял на пороге, созерцая нашу развеселую компанию: меня в халате и с бутылкой пива, Тогота, аморфа и восточную красавицу, без чувств лежащую на моем (моем!) диване. Потом, прочистив горло, колдун заговорил, и голос его оказался удивительно мелодичным. Он, наверное, если бы захотел, смог бы петь даже на оперной сцене. Хотя у колдуна и должен быть такой голос, иначе как он сможет произнести все эти заковыристые словечки языка Искусства.

— Я вижу, вся компания в сборе, — начал незваный гость, ничуть не удивленный видом Тогота и аморфа, еще не успевшего принять человеческий облик. — Что ж, так даже лучше. Не придется повторять Послание несколько раз.

— Что за Послание? — сразу насторожился я.

— Послание моих хозяев.

— Древних богов?

— Можно сказать и так.

— Но мы не имеем к ним никакого отношения. Мы не присягали…

Незваный гость равнодушно махнул рукой.

— Можете называть меня Викториан.

— И все же, что…

— Ничего особенно не происходит. Я должен извиниться за столь бесцеремонное вторжение, но мне велели передать вам Послание.

— Какого… — снова начал было я, но Тогот остановил меня движением руки.

— Мы готовы выслушать послание твоих Хозяев.

Викториан вежливо кивнул моему покемону.

— Рад, что мы понимаем друг друга… Так вот, мои Хозяева послали меня для того, чтобы я поблагодарил вас… — Чего-чего, а подобного поворота событий я не ожидал. Неужели мне вручат еще одну девушку-рабыню? Однако вместо того чтобы извлечь из воздуха еще одну красавицу, Викторан шагнул к столу и положил на край кейс — родную сестру кейса Арсена Арамовича. — Это всего лишь скромный аванс за то, что вчера вы совершили, закрыв несанкционированно открытые врата. Вы уничтожили логово тварей, прорвавшихся в наш мир, однако… — он еще что-то говорил, но я на мгновение потерял нить его речи. Мое внимание привлекли руки колдуна. Говорят, по рукам можно определить возраст человека. Даже если человек молодо выглядит, руки его выдают. Так вот у Викториана были руки ребенка… — Не надо отвлекаться! — Я поднял взгляд. Викториан внимательно смотрел на меня. — Несмотря на ваше болезненное состояние, господин Томсинский, постарайтесь сосредоточиться. Так вот, специально для вас повторяю: мои Хозяева благодарны вам за то, что вы сделали. Они прислали некую плату, но… — тут последовала театральная пауза. И только сейчас я понял, кого напоминает мне этот франт — артиста-конферансье в провинциальном театре. — Но, — продолжил он наконец, — я должен вас огорчить. До завершения этого дела еще далеко. Мы стоим лишь в начале долгого пути, и, чтобы обозначить дальнейшие вехи, вы должны встретиться с моими…