"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Молитвин Павел Вячеславович - Страница 215

Наши губы слились в экстазе, языки соприкоснулись…

Часто размышляя во время бессонных рассветов, я все-таки пришел к выводу, что в моей слюне есть какой-то наркотик. Я даже как-то подсунул пробирку со слюной в вещдоки, и получил ответ. «Жидкость, содержащая сильные расщепляющие ферменты и очень сильный наркотик». Там и формула была, но я, естественно, ее не запомнил…

…И красавица повисла у меня на руках — безвольное тело, очередная жертва. Даже во тьме я видел тонкую вену, проступавшую сквозь белоснежную кожу ее шеи. Я осторожно припал к этому источнику. Полые клыки сами нашли цель. Еще мгновение — и живительная влага наполнила мой рот. Как прекрасна была ее свежая, еще не испорченная ни алкоголем, ни наркотиками кровь. Помню, в самом начале карьеры ночного кровососа кусанул одну «красавицу», так потом сам едва не попал в диспансер. Не знаю, чем она там ширялась, но привыкание было с первой дозы. И ведь охота превращать свой организм в сточную канаву для всякой сомнительной химии?..

А девушка, моя нынешняя «жертва»? Она витала в прекрасных грезах. Что она видела? Не знаю. Но судя по тому, как размеренно она дышала, время от времени сладострастно вздыхая — видения ее были самыми прекрасными. И слово «жертва» тут не слишком уместно. Несчастная хотела увидеть прекрасный сон, она его получила, хотя в обмен ей пришлось отдать стакана полтора крови.

Не отрываясь от тонкой, точеной шейки, я перенес красавицу на кровать. Ну не держать же мне ее на руках всю ночь! Кровь из тонюсеньких проколов била толчками, сообразно сокращению сердечной мышцы, и это превращало процесс в некий ритуал — восхитительный обряд, дарующий силы и пробуждающий тягу к жизни.

Но вот что-то щелкнуло — сработал «внутренний будильник». Пора. Я осторожно выпустил девушку из своих объятий, и тело ее легло на мягкое покрывало. Теперь я был сыт, переполнен жизненной силой. А до рассвета, точнее до того момента, когда, напялив форму, нужно будет двигать на работу, было еще часа четыре крепкого, здорового сна.

Спать… спать… спать… Потому что утром надо будет разбираться с «веселой» троицей, да еще наверняка Пеликан какую-нибудь писанину подкинет, а то еще что-нибудь случится, придется отправляться на выезд. Единственный плюс такой жизни — стопроцентная раскрываемость. Даже если дело совершенно мертвое, даже если «работали» гастролеры…

Вот так изо дня в день.

Я часто задумывался о своей новой природе. О том, что случилось со мной и почему это произошло. Иногда мне казалось, что это — дар свыше, иногда — что проклятие. Но больше всего меня тревожил вопрос, как быть, если жизнь столкнет меня с таким же, как я? Игнорировать, наладить общение, уничтожить, дабы… Дабы я оставался единственным в своем роде — существом, не приносящим вред людям. Или все-таки я что-то делал не так? И вообще, в чем суть моей природы? Ведь, с одной стороны, материалистическое воспитание напрочь отрицало существование потусторонних сил, с другой — ни к кому иному я себя причислить не мог. Сколько часов я ставил опыты с собственной тенью, пытался понять, каким образом через тень я могу воздействовать на материальные предметы. А полеты в ночи? Я даже сходил в Публичку и заставил себя прочесть несколько новомодных книг о вампирах, но… Все это больше напоминало сказки для инфантильных подростков, чем реальность. Дракула! Силы тьмы! Да, тени повиновались мне. Да, я должен был пить кровь. Но что в этом темного, злого? Я ведь старался никого не убить, а кровопускание еще никому не вредило. А может, дело в том, что все это касалось именно меня, и я «не замечал у себя в глазу бревна, в то время как видел соломинку у других»?

Но были еще и иные сомнения. Смысл жизни? Раньше я никогда не задавался этим вопросом, однако теперь, выпав из круговорота обычного существования, я стал задумываться над тем, зачем, ради чего я живу. Ради того, чтобы ловить и сажать преступников? Но должен ли я тратить на это свое драгоценное время? Должен ли растрачивать на это свой дар? Может, вместо этого стоит совершить Поступок (Поступок — с большой буквы)? Например, стать президентом? Я не был уверен, что мне это удастся, но почему бы не попробовать? Или, например, стать великим ученым. Судя по легендам, мне была отведена вечность. А ведь я не дурак, и за какие-нибудь сто лет… Но ни формулы, ни научные трактаты не вызывали энтузиазма.

Кроме того, если такие, как я, существовали и до меня… ну не мог же я быть единственным в своем роде! Кто-то инфицировал вирусом вампиризма (или чем он там передавался) того мальчишку, что заразил меня. Значит, существовал кто-то еще. А он мог заразить еще кого-то… Тогда почему те, кто обладал могуществом, как я, истинным могуществом, держались в тени? Не становились ни великими учеными, ни президентами? А может, все великие мира сего вампиры, только это тщательно скрывается? Некий вселенский заговор?

Ответы на свои вопросы, на часть из них я получил, и случилось это совершенно неожиданно. Как-то, проходя по своему отделению, я почувствовал след — след преступника, который отличался от тех следов, что встречались мне раньше. В нашем «гнезде» такие следы не редкость, ведь задержанный или арестованный преступником остается, и след его остается следом преступника, но… Тут было что-то другое, не враждебное, но и не нейтрально-безвкусное, как след обычных людей, не совершивших ничего предосудительного. Это было… словно я встретил родственную душу, родного брата, которого не видел десяток лет. Причем этот брат по уши вляпался в какую-то неприятную историю. По-другому мне не описать эти ощущения, потому что нет в нашем… хотя почему «в нашем», в человеческом языке нужных слов. Хотя другого языка я не знал.

Мимо такого следа я пройти не смог. И я вовсе не был удивлен, когда выяснилось, что человек, оставивший этот след, серийный убийца-маньяк. Сначала я хотел оставить все как есть. Пусть даже он болен той же болезнью, что и я, но раз доказано, что он убивал, безжалостно убивал, наслаждаясь предсмертными мучениями своих жертв… Нет, у меня с ним не могло быть ничего общего. Он убийца, а я страж порядка, пусть и наделенный некими «волшебными» способностями. Этакий Бэтмен, стоящий на страже покоя любимого города.

А потом я понял, что все не так. Я сам уговаривал себя, убеждал, что я хороший. Но что такое хорошо и что такое плохо? Маяковский для первого класса. А я вроде вырос из этих штанишек. И тогда я решился. Я убедил себя, что встреча наша необходима, потому что я должен знать о таких же, как я. Ведь это тяжко в одиночестве нести свой крест, когда нет никого, кто смог бы выслушать тебя и дать совет. А ведь я пребывал в полной изоляции. К кому мне было обратиться. К сослуживцам или друзьям? «Извините, я — вампир… Не подскажете, как мне быть?» Тут до дурки рукой подать. А любимые женщины, которым мужчины порой доверяют самые сокровенные тайны? У меня таких не было. Жена ушла. А остальные? Те, у которых я пил кровь? Это не смешно. Кончилось бы тем, что я бы завампирил свою избранницу, и она превратилась в мое подобие. Вот только как бы она себя повела?

Итак, мне просто необходим был человек, с которым я бы мог откровенно поговорить, поделиться тем, что у меня накипело. И выходило так, что единственный, кому я мог бы доверить свою тайну, серийный убийца, и то только потому, что он имел свою, еще более страшную тайну, о которой не подозревали следователи.

Сколько денег и усилий стоило мне организовать свидание с арестованным! Нет, я мог, конечно, пойти напролом. Залететь на ночь глядя в тюрьму. Охрана была для меня не помеха. Неуязвимый для обычного оружия и обладая сверхчеловеческими возможностями, я чувствовал себя полубогом. Но здесь требовался иной подход. По крайней мере в первую встречу. Потому что существовал шанс на то, что я ошибся, а маньяк — он просто маньяк — серийный убийца, больной на всю голову.

Однако был шанс, и я не намерен был его упускать. Я должен был знать!

Маньяка, а звали его Павел, держали в камере-одиночке. Когда я вошел, он сидел на койке, уставившись в стену. Я остановился, выждал, но арестованный по-прежнему не обращал на меня никакого внимания.