"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Молитвин Павел Вячеславович - Страница 116

И тогда я начал медленно, по одному, отлеплять от себя ее пальчики. Удалось мне это не сразу — женщина вцепилась в меня мертвой хваткой. Наконец операция завершилась, и я вытащил сотовый.

— Поднимайся, — только и смог выдавить я.

Неожиданно Светлана отстранилась. Какое-то время она с недоумением смотрела на меня, словно не могла поверить в происходящее, а потом со всех ног бросилась в прихожую. Дочка непонимающим взглядом уставилась ей вслед. Щелкнул замок. Потом раздался то ли надрывный женский крик, то ли всхлип, и через секунду на пороге комнаты показался Иваныч. Он держал на руках жену, которая, судя по всему, потеряла сознание. Он осторожно уложил женщину на одну из кроватей. Склонился над ней.

Тут я почувствовал, как кто-то теребит меня за полу пальто. Это была Верочка. Я опустил голову и встретился с ней взглядом.

— Этой мой папа? Он не умер? — спросила она, едва шевеля губами.

Иваныч, не распрямляясь, повернулся к дочери:

— Верунчик!

И девочка, не дожидаясь моего ответа, бросилась в объятие отца.

— Папка!

Какое-то время они так и стояли, обнявшись. Может быть, они так бы и обнимались до конца жизни, но лично у меня после фокуса Тогота сильно пересохло в горле, а потому я прервал их телячьи нежности:

— Иваныч. Тут у твоих, судя но всему, не все в порядке…

— Вижу, — согласился капитан, взглядом обведя комнату. Потом, повернувшись к дочери, он уже хотел было задать какой-то вопрос, но та заговорила сама, точнее затараторила, перескакивая с одного на другое и глотая слова.

— Маму об… об… обманули, — наконец подобрала девочка нужное слово. — Она хотела денег взять в долг… А они заставили подписать бумагу… А там что-то такое… Деньги в банк ушли, а она кругом виновата… Они хотят ее в тюрьму посадить, а меня отправить в детдом…

Виктор вопросительно посмотрел на меня, словно ожидая, чтобы я опроверг или подтвердил слова ребенка. Но я только пожал плечами. А я-то откуда знаю? Пожал плечами и пожалел, потому что Тогот уже был тут как тут. И теперь я тоже знал всю историю:

— Ее подставили на очень крупную сумму. За небольшое вознаграждение заставили подписать бумаги, по которым было совершено хищение в особо крупных размерах. Детали узнаем, когда она придет в себя… Только, кажется, ждать не стоит… Я бы на твоем месте Иваныча, и жену, и дочь отсюда прямо сейчас забрал. Сначала в безопасное место, в Лагерь, а потом разберемся.

— Ты уверен?

Я не успел ответить, как в дверь позвонили. Иваныч хотел было рвануться к двери, но я остановил его движением руки.

— Пятеро. Злые и при оружии. Неофициалы. Следили за квартирой, увидели вас и…

Я даже не успел напрячься, как на пороге появился высокий молодой человек в дорогом пальто и круглых очочках. За спиной его маячили два мордоворота.

— Еще двое остались у входа.

— Светлана Павловна, вижу, у вас гости.

Но Светлана по-прежнему лежала на постели. Она еще не пришла в себя после встречи с «мертвым» мужем.

— Что с ней? — казалось, гость обеспокоен.

Он шагнул было к постели Светланы, но Иваныч преградил ему дорогу.

— Ей нехорошо, — угрожающим тоном сказал капитан. — А вы собственно кто?

— Мы от Дмитрия Сергеевича, ее благодетеля и работодателя, которого она обманула и обокрала. И мы…

Тут я шагнул вперед, в очередной раз махнув корочками и представившись, как положено.

Очкарик смерил меня оценивающим взглядом, словно только что заметил.

— Понятно, — протянул он сквозь крепко сжатые зубы. — И что эта девка успела вам рассказать?

Дело явно принимало неприятный оборот. Главное, чтобы Иваныч не вмешивался.

— В первую очередь я хотел бы взглянуть на ваши документы и выслушать ваши объяснения. На каком основании вы сюда вломились?

— А ты своему начальнику позвони. Он тебе живо мозги на место вправит. И не мешай нам работать. Мы приехали за девочкой. Заберем ее до завтра, до суда. А то вдруг с ней что-то случится.

Иваныч резким движением отодвинул дочь себе за спину. Он хотел еще что-то сказать, но я остановил его движением руки.

— Я разберусь…

И тут резко, без всякого предупреждения, очкарик тыкнул мне в грудь стволом пистолета. Шустрый малый. Я даже не заметил, как он достал оружие. Второй ствол был нацелен точно в лоб Иванычу. Вот только одного очкарик не учел. Не люблю я, когда в меня вот так бесцеремонно тычут пистолетом. Ну ладно, знал бы он, что корочки у меня левые. Так ведь нет. Не знал он этого, а пистолет нацелил. Нехорошо. А как Тогот не любит, когда в меня из пистолета целят…

Мгновение, и я словно переключился на иной ритм жизни. Время замерло, люди застыли. Ну а дальше все как, по нотам. Одним ударом я развернул очкарика лицом к стенке. А потом пинком впечатал в плоскую поверхность. Жаль, забрызгал кровью обои. Этот шустрик даже не успел на курки надавить. Так и прилип к стене, словно раздавленный тапком таракан. После пришлось заняться двумя быками в прихожей. Как там у Высоцкого поется: «Удар, удар, еще удар. Проводим апперкот…» В реальном времени прошло, наверное, секунды две, а два «бычка», отбросив мысли о любой возможности дальнейшего сопротивления, мирно утирали кровавые сопли на полу прихожей.

— А что делать с остальными? — поинтересовался я.

— Оставь их, — отмахнулся Тогот. — У нас и так хлопот полон рот. Так нет, ему еще захотелось подраться. Вернешься в лагерь, бери аморфа и машитесь хоть до полной победы и искоренения. А сейчас у тебя начнется урок рисования.

— Вот так, — пробормотал я себе под нос и, шагнув к окровавленной стенке, намочил «краской» палец. — Теперь самое время немного порисовать. — И, присев на корточки, начал выводить на полу транспортную пентаграмму, то и дело макая палец в кровавую лужу.

На мгновение я поднял голову и встретился взглядом с маленькой Верочкой. Она, осторожно высунувшись из-за спины папаши, с удивлением уставилась на меня. И глаза у нее были словно пятирублевые монеты. Однако отвлекаться времени не было. В любой момент, заподозрив неладное, могли появиться те, кто остался на лестнице, а то еще кто похуже.

— А ты, Иваныч, собирайся пока… Вещи не бери. Нужно что будет — вернемся. Лучше девочку одень. На улице холодно…

Иваныч выскочил в прихожую и тут же вернулся с двумя пальто. Маленькое протянул дочке, а большое накинул сверху на супругу.

— Еще долго? — поинтересовался он.

— Пару секунд… Готово, — я встал, распрямив затекшую спину, а потом наклонился и вытер окровавленные пальцы о пальто очкарика. На мгновение мне показалось, что тот сдох.

— Нет, такие твари живучи, — заверил меня Тогот. — Так что ты его с собой прихвати. Нужно в ситуацию вникнуть.

Я снова повернулся к Иванычу.

— Так, пентаграмма готова. Тогот даст маяк. Ты бери Светлану на руки, — я кивнул в сторону женщины, которая до сих пор так и не пришла в себя. — А ты, крошка, — обратился я к девочке, — закрой глаза, покрепче вцепись в папочку и ни за что его не отпускай. Потеряешься, не найдем… Давайте! — кивнул я в сторону пентаграммы.

Иваныч подхватил на руки жену, словно она и вовсе ничего не весила. Потом взял за руку дочь и шагнул в пентаграмму. Серое облако, и они растаяли, а я остался один.

Теперь, собственно, торопиться было некуда. Защитное заклятие хранило меня от всяких бед. Не спеша я вышел в коридор, заглянул в глазок. Точно, на площадке маячили два мордоворота.

— Нет, тебе все-таки неймется, — зазвучал у меня голове голос Тогота.

— Не то чтобы неймется… хочу пошарить по карманам этих обормотов. Вдруг там найдется что-нибудь интересное.

— Ну пошарь, пошарь, — с сарказмом заметил Тогот.

Осторожно приоткрыв дверь, я тихонько кашлянул. Один из мордоворотов, выставив вперед пистолет, выглядевший детской игрушкой в его огромном кулачище, шагнул к двери. Я пинком распахнул дверь, и та отшвырнула «быка» на его товарища. Пока они возились на полу, я подошел и двумя точными ударами вырубил обоих. И тут же понял, что был неправ. Надо было заманить их в квартиру. В любой момент на лестнице мог появиться кто-то из соседей. Но что сделано, то сделано, тем более что у меня не было ни малейшего желания затаскивать этих двух жлобов внутрь. А посему пришлось чистить карманы по-быстрому, не разглядывая содержимое. Потом у меня будет достаточно времени изучить и бумажники, и визитницы. Все, что не представляло для меня интереса, я оставил тут же, на ступеньках.