"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Молитвин Павел Вячеславович - Страница 102

— Просто так не получится. У нас не благотворительная организация.

— Значит, говорите, просто в лагере пожить, посмотреть, что к чему? — с хитрецой в голосе спросил капитан.

— Угу, — кивнул я. — Только без всяких там выкрутасов. Не стоит. И убежать оттуда нельзя…

Я уже хотел было протянуть ему руку и помочь вылезти из ямы, когда меня остановил ментальный окрик Тогота.

— Погоди, тут одна закавыка есть.

— Что еще?

— Викториан говорит, что лагерь его на охрану внутри не рассчитан.

— То есть?

— Ну, попасть в него нельзя, а убежать из него можно.

— И?

— Он боится, что сбегут.

— И что прикажешь нам делать? Викториан предлагает их пока у нас определить на день. Через день он охранное заклятие наложит, и все будет в порядке.

Я наградил Викториана испепеляющим взглядом.

— А в другое место их определить нельзя?

— У тебя единственного квартира-крепость. Ну, не в подземном же склепе Викториана их держать?

— Надо было вначале все подготовить, все продумать, а потом операцию начинать.

— Теперь будем умнее. Это не я, это Викториан сказал.

— А он знает, что у меня караван завис, и что у меня всего две комнаты, а жильцов как клопов. Один маркграф чего стоит.

— Денек потерпишь.

— Тебе легко говорить…

— Ладно, давай руку, — я наклонился и помог капитану выбраться из ямы.

Как только капитан оказался на земле, первое, что он сделал, так это двинул кулачищем мне в лицо и попытался выхватить автомат. И в том, и в другом случае я сильно удивил и разочаровал его. Двинув мне в лицо, он отбил себе руку. Я-то удара даже не почувствовал — не зря защитное заклинание прочел. Да и автомат капитану вырвать не удалось. Не задался у него денек, да и только.

He понимая, как такое возможно, он застыл, с удивлением вытаращив на меня глаза.

— Ты чего? — только и сумел выдавить он.

— А ты? — в тон ему вопросом на вопрос ответил я. — Сказано же, не рыпайся, тебе же хуже будет. Как видишь, бежать от нас бесполезно.

Я снова наклонился и помог вылезти солдату.

— А теперь пошли к вратам, — приказал Викториан, покачав дулом автомата.

— С чеченцами что делать будем? — спросил я.

— Нежно приголубим, — улыбнулся Викториан и шагнул к тому, что так и застыл с открытым ртом. Осторожно выудив у него из-за пояса гранату, он сорвал кольцо и запихнул гранату в широко открытый рот боевика. — Так оно лучше будет. Завтрак, обед и ужин в одном флаконе.

— А не… — начал было я.

— Нам свидетели ни к чему, — пояснил Викториан. — К тому же это — плохие мальчики.

Больше ничего не сказав, он повернулся и зашагал вверх, к подножию скал, к той точке, где мы материализовались. Пропустив солдат вперед, мы с Валентиной отправились следом за ними. Однако мысленно в этот миг я был далеко.

— Послушай, Тогот, если мы так будем людей собирать, то на это год уйдет.

— А тебе-то что?

— Нет, просто я собирался провести все это время несколько иначе…

— Перебьешься.

— Что-то ты немногословен.

— О чем говорить-то? Ты пока что, мил человек, обосрался. Солдат не уговорил, а то, что они с вами пошли, так то заслуга Валентины.

Мне расхотелось говорить, и я замолчал. Остальные тоже шагали молча, каждый погруженный в свои думы. Только, кто о чем думал, сказать мог лишь Тогот, а я с этим мерзавцем разговаривать не собирался. Только что наговорился.

Когда капитан понял, что мы направляемся к отвесным скалам, он забеспокоился.

— Эй! — окликнул он Викториана, вроде как признав его за главного. — Мы что, к этим скалам идем? Нет, мужик, ты скажи, если нас порешить собрались, так давай назад. Там все-таки могила, пусть и одна на двоих, да землица наша, освященная.

— Никто тебя расстреливать не собирается. Больно надо было в такую даль тащиться, чтобы пристрелить двух идиотов. Да и вообще оставили бы вас с вашими бородатыми друзьями, чего зря ноги топтать.

Остановившись под навесом скал, как раз там, где мы недавно появились, Викториан запустил время. Тут же громыхнул взрыв, разметав людей у руин, а через пару секунд рванул бензобак грузовика. В общем фейерверк славный вышел. Пока все любовались «праздничным салютом», Викториан на одном из плоских камней начертил пентаграмму перехода.

— Вот и все, — объявил он, с трудом разогнувшись. — Давай, Валентина, дам, как говорится, вперед. С той стороны поможешь Тоготу встретить наших красноармейцев.

Девушка кивнула, ступила в пентаграмму и растаяла в воздухе. Оба солдата, выпучив глаза, уставились на то место, где она только что стояла.

— Ну, что зенки вылупили, давай по одному следом, — приказал колдун, подкрепив свой приказ движением автомата.

— Это что? — спросил капитан, ткнув в колдовские знаки на земле.

— Скоростной лифт в ад, можете занимать места согласно купленным билетам, — объявил Викториан.

Круглов поежился, потом, словно взял себя в руки, как на эшафот, шагнул в центр пентаграммы и исчез.

Неожиданно молодой боец упал на колени. Создалось впечатление, что до этого он держался лишь благодаря влиянию капитана, а теперь веревочки, которые поддерживали его, разом обрубили.

— Пожалуйста, не надо, отпустите меня, Богом прошу…

— И вот с таким материалом нам предстоит работать, — проворчал Викториан и сплюнул.

— А кто вообще придумал всю эту канитель? — поинтересовался я. — Неужели нельзя было изобрести чего попроще?

— Не наше это дело, — вздохнул Викториан. — Кто придумал, тому видней. — А потом повернулся к солдату: — Ты не гомони, ступай давай…

Тот аж подскочил, попятился, шагнул в пентаграмму и исчез.

А потом настала моя очередь.

Вот и началось настоящее безумие. Впрочем, обо всем по порядку…

Обратное путешествие заняло те же полчаса. Представляю, что пережили спасенные нами. Мне-то самому от долгого пребывания в пустоте было не по себе, а тем, кто и понятия не имеет, что это такое, и вовсе должно быть жутко.

В этот раз мы материализовались на моей кухне. Картина, представшая передо мной, когда я шагнул из колдовского круга, не внушала оптимизма. Солдатик забился в угол, трясясь всем телом. Судя по темным пятнам на штанах, путешествие для него не прошло бесследно. Валентины видно нигде не было, она уже «кокетничала» с маркграфом в большой комнате. Капитан же, вцепившись в подоконник, вжался лицом в оконное стекло.

Стоило мне появиться, как он буквально набросился на меня.

— Это Питер?

Мне ничего не оставалось, как кивнуть. Потом капитан, резко дернувшись, сжал кулаки.

— Там ведь мои…

— Знаю, — равнодушно ответил я.

Метнувшись, капитан схватил меня за плечо:

— Они же считают меня погибшим.

— А ты и есть погибший, — выходя из пентаграммы, объявил Викториан. — Для всего мира ты — хладный труп.

— То есть? — повернулся к нему капитан.

— То есть для всех ты, мил человек, мертвец. Ты погиб там, в часовне на перевале. И для своих родных погиб, и для страны погиб, и для всего мира погиб. Ты — мертвец! У тебя могила есть, капитан, тебя три года назад похоронили.

— То есть? — вновь повторил капитан.

— То и есть! — фыркнул Викториан. — Ты с нами, служивый, еще всякого насмотришься.

И тут в дверях появился Тогот.

Капитан замер, а солдат на полу забился в истерике.

— Ты бы лучше за маркграфом глядел, чем народ своим видом пугать, — разозлился я.

— На него аморфа с Фатимой хватит, к тому же он мне в шашки проиграл, так что теперь сидит, дуется на весь мир.

— Никогда не думал, что приютил в своей квартире Карпова и Корчного в одном флаконе.

— А ты, уж раз обосрался, то помолчал бы лучше.

— Пойду, помолчу, а ты займись гостями. — Я прошел мимо Тогота, но на пороге еще раз обвел взглядом чудную картину происходящего на шестиметровой кухне. Капитан, скребущий челюстью по полу, — видимо, раньше он никогда не видел говорящих, зеленых, зубастых морковок, — солдатик, вжавшийся в помойное ведро под раковиной, и Викториан, который, положив на стол автомат, хладнокровно наливал себе чайку. Вот такая пастораль. — И смотри, чтобы они чего не вытворили, — ментально добавил я.