"Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович - Страница 321

— Сказку! — топнул ногой мальчишка.

Из Софи он веревок не вьет, с нею всегда тихий и покладистый. А тут позволили на шее покататься, теперь не слезет!

— Какую? — послушно уточнил вор.

Малыш порылся в книге и нашел картинку с драконом и рыцарем.

— Жил был дракон, — начал зевая Тьен. — Тихо жил, никого не трогал. Даже на отары не посягал, у себя в горах дикими турами перебивался. Там же золотишко искал, сам плавил и слитки в пещеру складывал. А в соседнем королевстве жила принцесса. Дура дурой, но красивая. Рассказал ей кто-то про то золото…

— Не павильно! — возмутился Люк.

— Правильно-правильно, — уверил его юноша. — Так оно и было, ты уж мне поверь. Принцесска народ собрала и говорит: кто меня такую раскрасавицу хочет… в жены, в смысле, тот пусть мне принесет голову дракона и все золото из его пещеры. А я тебе так скажу, ни одна баба столько золота не стоит. И на мокруху я ради шлюхи хрена с два подписался бы. Но дураков хватает…

— Плохая сказка! — понял малой и захлопнул книгу.

— Вот и ладненько, — потянулся вор, поудобнее устраиваясь на матрасе.

Но не тут-то было.

— Хаосую давай! — потребовал Люк.

Тьен устало прикрыл глаза.

…Много чудес и красот в дивном мире, но чудеснее всего и прекрасней — вечно юные сильфиды, девы воздуха…

— Будет тебе хорошая, — пообещал он малому. — Только не перебивай, я не очень хорошо ее помню. Далеко-далеко… Не знаю, где, но очень далеко, есть дивный мир. Людей там мало, попадают туда лишь избранные, зато живут многие чудесные создания. Альвы и дверги — дети земли. Ундины и тритоны — водные создания. Флеймы, рожденные огнем… Но никто из них не сравнится красотой с сильфидами, девами воздуха. На прозрачных крыльях парят сильфиды над землей, а голоса их похожи… похожи на звон хрустального колокольчика или на журчание прохладного ручья в знойный день. В общем, они просто чудесные. И вот однажды маленький мальчик, такой как ты, гулял по берегу реки и повстречал сильфиду. У нее были белые, как пушистое облако, волосы и голубые, как небо, глаза. Ну и голос. Обычно сильфиды не любят показываться людям, но мальчик был маленький, и дева воздуха не увидела ничего страшного в том, чтобы поболтать с ним немного. И потом еще, и еще… А потом мальчик вырос и понял, что полюбил свою сильфиду. Но когда признался ей в этом, она сказала, что им лучше больше не встречаться. И исчезла. Но мальчик, точнее, уже не мальчик, а молодой человек, не сдался. Он стал искать ее или того, кто мог бы рассказать, где ее найти, кого-нибудь из дивного народа. Он исследовал древние города, изучал старинные надписи, собирал легенды… Кажется, попутно сделал какие-то важные открытия, но они не были важными для него — он по-прежнему искал дорогу к своей сильфиде. Наверное, кто-то рассказал ей об этом, и она пришла к нему сама. Он был уже солидным ученым, с усами и в очках, потому что испортил зрение, разбирая древние тексты, а она — такая же юная и прекрасная, как когда-то. Он был счастлив наконец-то увидеть ее, а она… Она сказала, чтобы он не искал ее больше. Сказала, что встретила свою любовь и желает ему того же. Но он все равно не смирился, и когда она опять ушла, продолжил поиски. Годы шли, он старел, усы поредели, а стекла в очках стали толще. Он уже почти потерял надежду, но тут его сильфида появилась снова. Она была такая же красивая, но теперь очень-очень грустная. Что-то случилось, и в дивном мире ей теперь грозила беда. Нельзя было больше там оставаться, и она решила отказаться от своих крыльев и поселиться в мире людей… И пришла к тому единственному человеку, который был верен ей все это время. Не думаю, что она любила его… — В горле запершило, и Тьен откашлялся. Сморгнул с ресниц непрошеную слезинку. — Не думаю, что она любила его, как женщина может любить мужчину, но она любила его так, как только можно любить друга и защитника. Отдав свои крылья, она перестала быть сильфидой и стала обычной женщиной, вышла замуж за своего археолога, родила сына, и все они жили счастливо, до тех пор, пока… Нет, они просто жили долго и счастливо. Ну как, хорошая сказка?

— Ага. — Пригревшийся под боком Люк закивал сквозь дрему.

— То-то же.

Тьен дождался, пока мальчишка крепко уснет, перенес его в кроватку и вернулся на матрас. Но сон начисто смело воспоминаниями. Какое-то время он лежал, ежась от сквозняка, поглядывал на копошащихся в очаге саламандр и думал — о чем, сам не мог после сказать…

А вечером все же грянул отложенный на сутки скандал, но вовсе не из-за Анны, о которой Тьен за день почти уже забыл.

Софи вернулась из лавки в плохом настроении и вымокшая до нитки. Старый зонт, как и ожидалось, сломался под ветром, а дождь к тому времени усилился. Девчонка чихала, терла нос, пересолила ужин, как бывает, когда из-за простуды не чувствуешь ни вкуса, ни запаха, а вместе с обонянием потеряла, видимо, и способность понимать шутки.

— Что это такое?! — размахивая книжкой, она влетела без стука в комнату к Тьену, когда тот уже готовился ко сну. — С каких таких пор принцесса — дура и шлюха?

— Ну, дура она, думаю, с рождения была, а шлюхой уже попозже стала, — ответил резонно вор.

— Ты чему моего брата учишь?!

Ну и так далее.

Парень благоразумно молчал, поэтому управилась мелкая быстро, всего минут за десять высказалась и ушла, напоследок хлопнув дверью так, что штукатурка вокруг косяка осыпалась.

На следующее утро брата она с ним не оставила. Но от зонта не отказалась, и Тьен решил, что не так уж у них все плохо.

После смерти мамы с Софи случилось уже много чего. И плохого, и не очень плохого, и, пусть редко, но хорошего. Плохое она старалась тут же забыть, из не очень плохого — сделать нужные выводы и тоже забыть, а хорошее, как могла, берегла.

Знакомство с сестрами Ламиль, ставшими для нее единственными подругами в последние полтора года, относилось к хорошему. Ну и что, что встречались только на катке и то, если погода не подведет? Зато было с кем поговорить о своем, о девчоночьем. Не о модных юбках и не о мальчишках, конечно, — о другом, о чем ни с Люком, ни с сударыней Жанной, а тем паче — с господином Гийомом не поговоришь. И весело с ними было, и интересно… Пока квартирант на площадь не зачастил. Теперь только одной Амелии весело. Анна то краснеет, то бледнеет, вздыхает ежеминутно, а Софи — хоть на части рвись. Потому что Тьен и все, что с ним связано (кроме Анны, естественно), тоже, как ни крути, в ее жизни — хорошее. И ссориться с постояльцем ей не хотелось, хоть и видела, что ничего доброго из его с подружкой отношений не выйдет — при его-то «просто знакомых проститутках»! Анна, та вроде бы и умная, и порядочная, но как увидит его, прямо тает, со стороны смотреть противно. А когда они стали вдвоем уходить куда-то, Софи совсем покой потеряла. И было отчего. Сегодня они у реки целуются (было-было, сама видела), а завтра — как в той книжке…

А на днях зашла в лавку одна тетка. Софи ее по имени не знала, но та частенько у них бакалею брала. Так вот, зашла она в этот раз, товар рассматривает, а сама между делом господину Гийому на племянника жалуется: мол, сбежал из дома и у нее теперь прячется, потому как девицу какую-то, шельмец, совратил, обрюхатил, а жениться не хочет. Софи сразу про Тьена с Анной подумала. Ведь ужас, что будет! А потом еще раз подумала и решила: не будет. Появилась у нее мысль, как эту историю по-своему перевернуть. Вот, например, если она сама Анне расскажет, что Виктор этот, якобы кузен ее, из Галора совсем не учиться приехал, а от девушки сбежал, которую он, значит, того. И зуб он не в аварии потерял, а ему его отец или брат той девицы выбил, ну за это самое… Да Анна его после такого и знать не захочет! А Софи как бы и ни при чем будет. Скажет, что сама ни о чем не знала до недавнего, а как узнала, так сразу подружке любимой обо всем доложила, хоть этот соблазнитель коварный ей и родня: пусть ценит, как она о ней печется… Хотя нехорошо выйдет. Тьен он, может, и не образец порядочности, но ответственный вроде как, вряд ли от девицы прятался бы. Тогда можно просто сказать, что у него в Галоре невеста осталась, и он ей письма по два в неделю шлет и фотокарточку ее под подушкой хранит. Или вообще ничего Анне не говорить, а только Тьену сказать, что скажет, если он от подруги не отстанет.