"Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович - Страница 315

Коляска с откидным верхом подкатила прямиком к ступеням двухэтажного здания с округлыми светло-желтыми стенами. Куполообразную крышу музея поддерживали стройные белые колонны, а высокие окна и выпирающие с двух сторон от входа эркеры украшала алебастровая лепнина.

Тьен первым соскочил с подножки и подал руку замешкавшейся девочке. Колени дрожали от боязливого нетерпения поскорее оказаться внутри.

За большой двустворчатой дверью открывался просторный холл. Слева — стойки с проспектами и сувенирный киоск, справа — гардеробная. Пожилой фотограф в отделенном ширмой углу предлагал сделать снимок, как тут, так и на фоне понравившихся экспонатов, но заработки, по всему, ему сегодня не светили. Посетителей было немного. В основном, как понял вор, студенты, получившие какое-то задание. Разоблачившись, они расходились по нужным им залам, а желающих поглазеть на древности, кроме них с Софи, нашлось лишь четверо: дряхлый старичок в концертном фраке, едва переставлявший ноги, опираясь на трость, и трое молодых оболтусов, которым, очевидно, все равно куда ходить, лишь бы не на университетские лекции. Один из них, по виду, южанин, смуглый, черноволосый и черноглазый, в своем кругу слывший, должно быть, знатным сердцеедом, в ожидании начала экскурсии оценивающе приглядывался к Софи, пока та, оставив спутника сдавать в гардероб верхнюю одежду, любовалась расписанным сводчатым потолком. Волосы она убрала так же, как тогда, когда ходили в Гуляй-город, и платье надела то же, зеленое с черным, верно, другого на выход не было… А кому-то, видать, в жизни проблем недостает.

Тьен получил номерки, спрятал в карман пиджака к привычно лежащему там портсигару и успел заступить дорогу решившемуся подойти к девчонке красавчику. В несколько шагов оказался прямо перед ним, подступил вплотную и выпрямленными в струну пальцами резко ударил под ребра, в печень. Чернявый — вор не понаслышке знал, каково ему сейчас, — широко открыв рот, с сипением хапнул воздуха и согнулся бы пополам от боли, не придержи Тьен его за плечо.

— Шшшш… Не ной, ты ж мужик. — Ласковая улыбка открыла прореху в ровном ряде белых зубов. — А тут есть, на что еще поглазеть. Музей все-таки.

Софи обернулась на шум, и он напоказ вынул из кармана часы:

— Без пяти два, — громко сообщил кривящемуся от боли франту, будто тот спрашивал у него, который час.

— Да-да, — отозвались от окошка смотрителя. — Сейчас начинаем.

Степенный мужчина лет пятидесяти, пышными баками и подкрученными вверх седыми усами напоминавший военачальника прошлого века, коих Тьен немало повидал на портретах в книгах, приблизился к собравшейся в холле компании. Вздохнул, увидев малочисленность любителей старины, но скорбь в его лице тут же сменилась хорошо отработанной улыбкой.

— Прошу вас, — он указал на одну из четырех выходивших из холла дверей. — Начнем, пожалуй.

Тьен отер о штаны вспотевшую ладонь и взял Софи за руку. Понадобилось усилие над собой, чтобы не сжать до хруста тонкие девичьи пальчики.

— Большинство экспонатов, представленных в этом зале, были привезены известным вентанским археологом Генрихом Лэйдом с раскопок в департаменте Альер, которыми он руководил, начиная с двадцать восьмого года прошлого века. Нужно заметить, что при жизни Лэйд не пользовался особым авторитетом среди коллег, как говорили многие, из-за несерьезного подхода к науке. В своих работах он часто ссылался на выдержки из легенд, увязывал реальные исторические находки с мифологией, и сам, по утверждению современников, верил в существование сказочных существ, которые якобы не только населяли наш мир раньше, но и до сих пор живут среди людей… Впрочем, для человека его профессии такое чудачество простительно. К тому же в последние годы Лэйд заметно посерьезнел, а из его трудов исчезли упоминания об альвах и ундинах. Но представленное здесь тем и интересно…

Мужчина продолжал говорить, но Тьен вдруг перестал разбирать слова. Перебегавший от стенда к стенду взгляд прилип к большому портрету на дальней стене длинного, уставленного экспонатами зала. Не видя больше ничего и никого вокруг, почти оттолкнув с дороги экскурсовода, юноша быстрым шагом двинулся к картине, и Софи, руку которой он так и не отпустил, едва поспевала за ним.

— Погодите! — выкрикнул сбитый с толку музейный работник. — Нельзя же так!

Но никто его не послушал. И юнцы (красавчик-брюнет еще злобно сопел, косясь на вора), и трясущийся старичок уже устремились вслед за юношей и выстроились перед портретом, изображавшим немолодого лысоватого мужчину в круглых очках, стоявшего за спинкой кресла, в котором устроилась с ребенком на руках светловолосая красавица. Мальчик лет пяти улыбался матери, и в прищуренных глазенках блестели лукавые зеленые искорки…

— Что ж, — вздохнул усач. — Давайте так. Это, господа… и дама, и есть Генрих Лэйд, его жена Александра и их сын… э-э… в записях не осталось его имени. В скором времени после того, как был написан этот портрет, вся семья погибла при трагических обстоятельствах. Портрет сохранился лишь потому, что художник не успел отдать его заказчику.

— Когда случился пожар? — спросил Тьен и сам не узнал свой голос.

— Я еще не говорил о пожаре, — оживился экскурсовод. — Вы, должно быть, читали о жизни Лэйда? А пожар, как верно сказал молодой человек, произошел в имении археолога, к слову, всего в пяти милях от нашего прекрасного города, в тридцать девятом году.

— Прошлого века? — зачем-то уточнил вор, не в силах оторваться от лица женщины на портрете. Светлые, почти белые волосы, нежная кожа, огромные голубые глаза. А в жизни она была еще красивее…

— Семьдесят два года назад, — шепотом подсчитала Софи.

По спине ручьями потек холодный пот, и Тьен еще крепче сжал руку девочки.

— Часть альерских находок была передана музею Генрихом Лэйдом лично, но большинство экспонатов попали к нам уже после смерти археолога. Их любезно и совершенно безвозмездно предоставил родственник жены Лэйда, господин Фернан Андер…

— Где его можно найти? — вновь перебил рассказчика вор.

— Очевидно, на кладбище, — резко заявил обиженный такой вопиющей наглостью экскурсовод. — Сверьте даты: вряд ли господин Фернан дожил до наших дней.

Жив, еще как жив. Что бы там Ланс не плел, на мертвяка Фер совсем не походил. Родственник, значит…

— По условиям договора дарения музей обязан выставлять данную экспозицию на широкое обозрение раз в три года, — продолжил тем временем усач. — В остальное время коллекция сберегается в хранилище. Но в этот раз решено было организовать выставку раньше установленного срока, потому что… — Он замялся. — Решено было открыть выставку раньше, — закончил безо всяких «потому что». — И если больше вопросов нет, предлагаю перейти к осмотру…

…Игрушки россыпью на ковре, глаза разбегаются: солдатики, пушки, повозки, отполированные деревянные брусочки, из которых можно построить огромный замок, за который будут сражаться оловянные вояки.

— Ты его разбалуешь, Фер! — смеется мать.

— Чушь! Мальчишку нельзя разбаловать подарками, только неуемной материнской заботой.

Из этих дощечек, верно, составляется мост. А вот лошади!

Игра увлекает, и разговор взрослых слышится будто издалека.

— Ты не все мне говоришь, Аллей. Для тревоги есть причины?

— Нет. Конечно же, нет.

— Значит, все по-прежнему? И он не обнаруживает никаких ненужных способностей?

— Если кровь и проявилась в нем, то только моя кровь. Мне кажется, воздух благоволит к нему.

— Воздух, это хорошо, — успокоенно вздыхает мужчина. — Не огонь, не земля, не вода. Хотя…

— Договаривай!

— Порой мне кажется, что у него глаза водяного змея.

— У него глаза его деда, — в голосе матери слышится горечь. — А Верден — змей еще тот.

— Потому я и беспокоюсь, Аллей. Я не могу быть с вами все время.

— Генрих о нас заботится. Он хороший человек.