Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 84

И вот тут я сделал одну из немногих разработок, которой, без всяких преувеличений, можно было гордиться. Тот самый контроллер, но всего на трех транзисторах и с десятком прочих элементов! Работал он, конечно, похуже микропроцессорного, да к тому же требовал внешнего контроля температуры, но все это окупалось совершенно выдающейся примитивностью. Заказчик был в восторге, он даже звал меня в гости, обещая какую-то ну просто офигительную рыбалку на Ахтубе.

Так вот, выяснилось, что этим заказчиком и был наш гость – Саша Матрохин, он же Попаданец.

Я с интересом посмотрел на воплощение своих идей – закопченную длинную медяшку и сравнительно чистую короткую, укрепленную с одной стороны длинной. Между ними можно было рассмотреть модули Пельтье, а электронный блок прилагался отдельно, засунутый в аккуратно сделанную герметичную коробочку из стеклотекстолита.

– Часто приходилось смотреть на термометр и менять положение пластины? – поинтересовался я.

– Да не очень – где-то примерно раз в час. А вы здесь что, не используете таких устройств?

Действительно, подумалось мне, а не упущение ли это? Да, генераторы на термоэлементах хоть как-то эффективны только на небольших мощностях, а даже на средних уже можно придумать что-нибудь получше. Правильно, но у нас есть область применения именно единиц ватт – освещение домов!

Разумеется, оно везде было светодиодным, причем светильники набирались из большого количества маломощных, но дешевых. Не только из-за жабы, хотя подруга, разумеется, тоже приняла посильное участие в обсуждении проектов электрификации, но и по другим соображениям. Среди мощных светодиодов преобладают имеющие температуру излучения порядка пяти тысяч градусов Кельвина, а это не самый приятный для глаза спектр. Он хорош для фонарей, но в быту лучше что-нибудь не столь резкое. Найти же маломощные светодиоды с температурой три тысячи никакой проблемы не представляет.

Так вот, светильники питались от автомобильного аккумулятора. Когда он садился, жители дома волокли его на зарядную станцию, получая взамен такой же, только уже заряженный, который соседи притащили раньше. Но ведь в любом доме есть буржуйка, и зимой она топится каждый день! Да и летом на ней иногда что-нибудь готовят. Значит, надо навесить на печки такие устройства, только с более совершенной электроникой, и аккумуляторы будут спокойно стоять на месте, не подвергаясь лишнему перетаскиванию. Тем более что один уже ухитрились уронить, причем прямо на ногу.

Вообще, конечно, Попаданец был весьма интересным человеком, а в его рюкзаке содержалось много оригинальных приспособлений и инструментов, про которые мне хотелось разузнать поподробнее, но у него тоже нашлись свои вопросы. Первым, судя по всему, он задал тот, что показался самым главным.

– Так вы, значит, попали не раз и навсегда, а с самого начала имели возможность ходить туда-сюда? – поинтересовался гость. – Тогда у вас должна быть какая-то достаточно важная цель. Не расскажете, какая именно?

А что, подумалось мне, это можно. Потому как есть известный алгоритм – если сам не можешь в чем-нибудь разобраться, возьмись объяснить проблему кому-то еще. Причем тут просматривается сразу два выигрышных варианта.

Или рассказчик сам наконец хоть как-то разберется, где тут зарыта собака.

Или он по-прежнему останется в неведении, но его собеседник, вникнув в объяснения, что-то поймет и потом поделится своим пониманием.

Глава 9

Самое интересное, что гость действительно творчески подошел к вопросу «что делать?». Он внимательно выслушал мой, скажем прямо, не блещущий ораторским мастерством рассказ о том, что только на островах я увидел нормальное человеческое сообщество, в котором интересы народа имеют совершенно однозначный приоритет над личными, но в силу внешних причин обреченное исчезнуть и уступить место тому, что мы видим в двадцать первом веке. То есть мало того, что там явное превалирование интересов личности над общественными, но ведь еще и не абы какой личности, а только самой гнусной – которая с положением, деньгами и связями. Кстати, ее интересы могут совпадать с общенародными только в совсем мелких вопросах, да и то в порядке исключения. А устремления лиц без денег и положения вообще никого, кроме них самих, не интересуют, хотя часто именно они хотят того, что действительно нужно обществу в целом. И вот, значит, увидев ростки иного общественного устройства, я решил приложить все силы, чтобы не допустить их увядания.

– Интересно, – почесал в затылке Попаданец, – выходит, хочешь взять за образец муравейник? Где у каждой отдельной особи никаких личных интересов вообще нет. А как же быть с утверждением, что свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех?

– Нормальное утверждение, только надо помнить, что это не только не единственное, но и не самое главное условие. Насчет муравьев – вполне приличные существа. Живут уже сотни миллионов лет, и ничего. А человечество за куда более короткие сроки изгадило среду обитания так, что теперь даже на сто лет вперед могут загадывать только самые отмороженные оптимисты. Но все-таки муравьи – это не идеал. Они не развиваются именно из-за отсутствия индивидуальности у каждого члена муравейника. Из столь бедного набора комплектующих приличной системы не получается. Тут важно не переборщить, и все. Вот я, например, как организм, состою из множества разновидностей клеток. Но что будет, если не все они, а хотя бы процентов пять вдруг задумаются о свободах и желании жить так, как им хочется? Сдохнут, такую ситуацию в медицине называют раком. И дуры-клетки, кстати, тоже склеят ласты вместе со мной или совсем ненамного позже. Так вот, мне кажется, что в двадцать первом веке человечество не просто больно, а пребывает уже в неоперабельной стадии.

– Ну… – без особого энтузиазма протянул Саша. – Что-то в этом, может, и есть. Но лично меня волнует другое. Ты уже знаешь, что у меня за хобби, но оно довольно редкое. Однако есть много людей, которые стараются подготовиться не к провалу в иные миры, а к глобальной катастрофе в своем. У них это называется Большой Песец, или просто БП. Они мне довольно близки, и поэтому вот что я подумал. Ведь песцы бывают разные, и если придет действительно большой, да еще и полный, то там не получится отсидеться даже в самом глубоком бункере, а тем более без него. Но зато можно будет эвакуировать хоть кого-то сюда! Вот над подготовкой условий для этого я готов работать на голом энтузиазме и со всем прилежанием. Правда, хотелось бы перед этим заскочить домой, но если нельзя, то ладно, переживу.

Идея Попаданца нормально соответствовала тому, что мы и так делали, тут у меня возражений не возникло. Но вот насчет заскочить домой…

Разумеется, никакого труда захватить его в Москву или на дачу не составляло, но такой путь мне не очень нравился. Ведь если кто заинтересуется перемещениями Матрохина, без труда сможет раскопать, что тот вдруг с самолетной скоростью, но без предъявления документов, за один вечер перебрался из Волжского в Москву! Откуда потом вернулся на поезде, самолетом или еще как-нибудь. В принципе это не криминал, но я вообще старался не давать властям ни малейших зацепок относительно реального положения дел. И Саша, между прочим, в этом был со мной полностью согласен. На вопрос – что, по его мнению, будет, если сведения о возможности путешествий в прошлое достигнут властных структур, он без тени сомнений ответил:

– Третья мировая война.

– Думаешь, наши зажмут, а американцы возмутятся?

– Нет, наши попытаются это дело продать. Разумеется, по дешевке, но империю добра возмутит сам факт. Открыт прекрасный новый мир, и при чем тут какие-то русские? А совсем утереться, отойти в сторонку и не мешать серьезным людям делать деньги слуги народа не смогут: жадность не позволит.

– Ты так говоришь, словно это будет первый случай, когда интересы нашей элиты вступят в противоречие с интересами их верхушки. И раньше такое случалось, по-моему. Правда, там наверняка шла речь о меньших суммах, чем светят при освоении нового мира, – возразил я.