Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 177

Я даже не подозревал, что Косыгин умеет так заразительно хохотать. Отсмеявшись, он спросил:

– И вы согласны впрячься в это дело?

– Да, но с одним почти обязательным условием.

– Это вы про деньги?

– Нет, про Александра Николаевича Шелепина.

– Что?! Вы его хотите иметь на побегушках? Ну вы и наглец…

– Нет, скорее наоборот. В общем, мне кажется, что ему следует открыть мою тайну. И давайте я начну с самого начала, двумя-тремя словами тут не обойдешься.

– Хорошо, начинайте, послушаю.

– Итак, утверждение первое. Конструкторы ракетной техники не выдержали испытания медными трубами. Во времена подготовки полета первого спутника и первого пилотируемого корабля они работали слаженной командой под общим руководством Королева, часто неформальным. Но потом, когда результат был достигнут и настало время делить славу, от былого единства остались одни воспоминания. Королевский зам Мишин затирает разработку твердотопливной баллистической ракеты, хотя это самое перспективное решение, жидкостная баллистическая ракета неэффективна. Сам Королев вдрызг разругался с Глушко. С Челомеем он хоть вроде и не ругался, но отношения у них весьма напряженные. В общем, лебедь, рак и щука в классическом исполнении.

Утверждение второе. Космической отрасли не хватает эффективного и авторитетного руководства. Единоначалия, я бы даже сказал. Но если назначить начальником любого из их круга, остальные его не примут, и станет только хуже. Зато ходить под Шелепиным обидно не будет никому.

– Однако Брежнев собирается сам курировать космическую отрасль, – хмыкнул Косыгин. – Вы хотите столкнуть их лбами? Насколько я помню из ваших бумаг, Шурика и так через полтора года задвинут на профсоюзы, а его команду – послами в самые отдаленные уголки мира.

– Вот мы и перешли к третьему утверждению. Открывать мою тайну тому, у кого и так все будет неплохо, я особого смысла не вижу. Взять того же Микояна – он прекрасно досидит до не такой уж скорой пенсии, разве что похоронят его не у кремлевской стены.

Косыгин усмехнулся.

– Как раз на это Анастас Иванович может серьезно обидеться.

– Да? Вот уж не предполагал… не один ли хрен покойнику, где лежать… но давайте вернемся к Шелепину. В свете послезнания терять ему, считай, уже нечего, прямо как пролетариату. А приобрести есть чего. Он же председатель Комитета партийно-государственного контроля? Который Леня еще не успел кастрировать. Так пусть подготовит доклад о бардаке в космической отрасли, с материалами я ему помогу. И не выносит на пленум, а приватно покажет его Лене.

– Вы специалист в аппаратных играх?

– Да, виноват, куда показать – это уже не мой уровень, признаю. Но все остальное-то вы оспаривать не будете? А тут есть еще один аспект. У Шелепина имеется друг по фамилии Семичастный. Председатель Комитета государственной безопасности. Их турнут с верхов вместе, но дружить они будут до самой смерти Шелепина. И ведь у вас наверняка уже начинаются трудности с тем, как подать полученные от меня сведения. А тут может появиться железная отговорка – они получены по комитетским каналам! Совершенно секретным, так что отставить неуместные вопросы. А иначе при подготовке луноходов, например, они возникнут прямо-таки в массовом порядке. Да и вообще КГБ скоро заинтересуется нами с Ефремовым, если уже не заинтересовался.

– То есть вы хотите посвятить в тайну еще и Семичастного.

– Да, а то как бы он в соответствии с должностью сам в нее не посвятился. Правда, у него это может получиться лишь частично, но так, пожалуй, будет даже хуже. И на этом список полностью посвященных я предлагаю ограничить, по крайней мере на ближайшее время. Однако тайну можно раскрывать хоть и почти полностью правдиво, но не совсем всю.

– Это как?

– Ну вот так, например. Представим себе такую картину.

Я – посланец из параллельного мира, очень похожего на ваш, но все-таки имеющего отличия. Он технически более развитый, это раз. И у него другая история, это два. Там социалистических государств не появилось. Кстати, вот это как раз будет почти чистая правда, я жил в СССР и могу сказать, что отнести это государство к по-настоящему социалистическим можно только с очень большими натяжками. Но продолжим. Моя задача – изучить опыт Советского Союза в построении справедливого бесклассового общества. Это тоже почти полная правда, особенно если перед словом «опыт» поставить эпитет «неудачный». Но я обойдусь, ибо краткость – сестра таланта.

– А скромность чья сестра?

– Не знаю, как-то не интересовался. Так вот, одно дело, когда перед человеком стоит какой-то чуть ли не инопланетянин, пусть обладающий опережающими время технологиями и готовый ими поделиться. И совсем другое – когда он знает будущее! Вот, значит, я считаю, что такое урезанное посвящение можно будет сделать и еще одному-двум людям. Кому конкретно, пока предложить не готов.

– В ваших рассуждениях есть рациональное зерно, насчет Шелепина с Семичастным я сам думал. Кроме того, у меня уже есть кандидатура на частичное посвящение. Надеюсь, персона Клавдии Андреевны у вас возражений не вызовет? Она не из болтливых. В общем, прямо сегодня за обедом сами и представьтесь, а я подтвержу. То, что вы не от мира сего, она уже давно подозревает.

Я кивнул, и Алексей Николаевич продолжил:

– Тогда подведем итоги. Перед вами встают следующие задачи. Первая – доставить из будущего какие-то иные, не технические образцы. Например, документы, удостоверяющие личность. Деньги, причем не только рубли, но и евро. Эти, как их… кредитные карты. Образцы средств массовой информации. Вторая – подготовить доклад на тему о том, чем конкретно, в какие сроки и за какие деньги вы можете помочь лунной программе. Четвертая – сделать подборку о состоянии здоровья Королева. С чем из перечисленного вы сможете гарантированно справиться к следующему воскресенью?

– Со всем.

– А не преувеличиваете?

– Алексей Николаевич, руками и именно здесь делать ничего не придется. А там я смогу заниматься вашими поручениями хоть месяц, хоть два, и вернусь в свою здешнюю аватару максимум через пять минут после того, как ее покину.

– Ну, если так, тогда, конечно, успеете. Хорошо, я приглашу Шелепина в гости через неделю. Для уточнения времени с вами свяжется Евгений Сергеевич.

Скажем прямо, насчет месяца, а уж тем более двух, я основательно преувеличил. Мне хватило полутора недель, да и то я особо не напрягался. Ну и чтобы переправить в прошлое все собранное, потребовалось четыре захода. В общем, уже в среду я в шестьдесят пятом году был готов к беседе с Косыгиным, Шелепиным и даже, чем черт не шутит, с Семичастным. Естественно, оную беседу будет проводить Антонов. А мне, то есть в данный момент Скворцову, и без высших эшелонов власти есть чем заняться. Хотя, конечно, интересующий меня вопрос тоже имеет к ним какое-то отношение. Но назовите мне хоть один вопрос в Советском Союзе, абсолютно не имеющий отношения ни к каким властям! Ну разве что он вообще никому вот ни на самую малость неинтересен, в том числе и задавшему его.

В общем, у меня после знакомства с Косыгиным появилась проблема. Она заключалась в том, что код доступа (помните, что это такое?) оказался неудаляемым. То есть он сам собой исчезал со смертью того, от кого был получен. Но, пока объект продолжал свое бренное существование, его код оставался у меня, и удалить его я не мог. Правда, пока в этом убедился только Антонов, в самом начале знакомства получив код от Косыгина. И теперь пребывал в сомнениях – а дальше-то что?

Вообще-то, конечно, следовало проверить, можно ли хранить одновременно два, а то и большее количество кодов. Если можно, то острота проблемы существенно понижается. Но если нельзя?

Значит, Антонову в ближайшее воскресенье – или когда он там встретится с Шелепиным – предстоит попытаться получить от него код доступа. Если получится, то можно перевести дух. Если нет, то тогда летальные акции сможет проводить лишь Скворцов. Это, конечно, заметно сузит наши возможности, но все-таки еще не катастрофично. Однако если власти вздумают давить на меня, угрожая Вере… тогда Антонов как можно быстрее избавляется от кода на Косыгина. Да-да, тем самым единственно доступным способом. И мы с ним в два лица, без сна и отдыха начинаем мочить всех, имеющих к этому безобразию хоть самое малое отношение.