Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 110

– Средний посланец! – вразнобой, но по-русски завопили дети. – Ой, а это кто?

– Это старший помощник среднего посланца Саша, – внушительно объяснил Поль. – Если же кто из вас не может запомнить такого сложного имени, то пока может звать его просто дядя Попаданец.

Представляемый приосанился.

– Он будет учить вас всему, что нужно для превращения маленьких недоучек, которыми вы пока являетесь, в людей, – закончил Поль.

– Они хоть что-нибудь поняли? – поинтересовался я.

– По отдельности – не больше трети, а то и вовсе четверть. Но у каждого эта четверть своя. Потом они соберутся и общими усилиями восстановят полную картину. Не беспокойся, Ник, – это работает, я проверял.

– А откуда взялись тряпки – здесь что, такие уже без нас умели делать?

– Нет, без нас не умели. На северной оконечности острова растут какие-то кусты с острыми листьями, про которые я не нашел упоминаний в энциклопедии. Если их вымочить, высушить и отбить, то получаются довольно прочные волокна. Из них плели коврики, для одежды это было слишком грубо. Но я посоветовал обработать эти волокна так, как обрабатывается лен, то есть отбивание заменить протаскиванием через два зубчатых вала, а потом произвести ошмыгивание и чесание. Из такого сырья уже можно вить сравнительно тонкие нити, а недавно я запустил здесь ткацкий станок. В общем, одиннадцать женщин и десятка полтора детей выдают каждый день примерно по два – два с половиной квадратных метра ткани. Вместе, естественно, а не каждый по отдельности. Вот образец, можешь оценить.

Я взял в руки кусок размером примерно с портянку. Цвет – светлое хаки, фактура примерно как у брезента, но мягче и приятнее на ощупь. Попробовал на разрыв – ткань довольно прочная. Но только почему такая низкая производительность – сырья, что ли, не хватает?

Ответ на мой вопрос нашелся в соседнем домике, где располагалось ткацкое предприятие. То есть шесть женщин крутили веретена, две работали на так называемом станке, а вокруг суетились дети.

Станок же представлял собой просто две рамы из деревянных реек. На неподвижную были натянуты нитки, а подвижная с тонким штырем могла надвигаться на нее сверху – ну примерно как закрывается книга. Вот, значит, штырь проталкивался сквозь нити, затем «обложка» прижималась к раме, и деревяшку вытягивали обратно. Все, треть миллиметра полотна шириной метр десять есть! Затем раму вверх, процесс повторяется, выдав еще треть миллиметра.

– Где это ты узнал про такую конструкцию? – поинтересовался я у Поля.

– Идею взял в энциклопедии, а детали сам додумал по месту. Такой станок хорош не только своей простотой, но также и тем, что при работе на нем сразу становится ясно, как получается ткань. А уж потом, когда это поймет достаточное количество людей, можно будет построить и что-нибудь более механизированное.

Здорово, подумалось мне. Но все же что это за растение тут нашлось, из которого получается такая хорошая ткань? Поль предложил показать, и вскоре мы с ним на пит-байках вдоль берега лагуны поехали в северную часть острова. Километров пятнадцать под колесами был мокрый слежавшийся песок, но потом стала попадаться трава, и чем дальше, тем крупнее. Она росла неравномерно, и около одного из таких островков зелени Поль остановился.

– Вот она, – указал он на пучок торчащих из земли длинных узких листьев. В целом растение напоминало обычную газонную траву, увеличенную раз в десять – пятнадцать. Я присмотрелся к листьям. Что-то они мне напоминают, особенно вот эти чуть красноватые полоски по краям… е-мое, да это же новозеландский лен! Тот самый, что я привез из Москвы, только уже выросший до нормального размера.

– Ой, что деется-то! – в голос запричитала тут же проснувшаяся жаба. – Сначала за бешеные деньги покупают какие-то чахлые росточки, из которых три уже завяли, а остальным расти еще несколько лет, если их только птицы не сожрут, а потом выясняется, что то же самое, только гораздо лучше, растет совсем рядом и совершенно даром! Все твоя дурацкая привычка – лезть в карман, не посмотрев перед этим под ноги. И когда же ты наконец от нее избавишься?

Я смущенно молчал, ибо крыть было нечем. Земноводное право почти во всем, за исключением такой уж запредельности потраченных на саженцы новозеландского льна сумм. Хотя, если подумать, и тут жаба в какой-то мере права. Эх, грехи наши тяжкие…

Перед возвращением к дому я спросил Поля:

– Чем, по-твоему, объясняется такой наплыв желающих переселиться – действием первого фактора, второго или какого-нибудь непредвиденного третьего?

Под первым фактором подразумевалось то, что в этот рейс Поль взял с собой шесть человек из первой партии, которые должны были помогать ему в агитации и прогрессорстве. Вторым была возможная помощь местных шаманов.

– Нет, – услышал я в ответ, – ничего нового не появилось. А факторы внесли примерно равные доли, как мне кажется.

Ого, подумал я, наш эмиссар все-таки сумел обработать и местных пастырей. Интересно, в какое количество жертв среди них это вылилось?

– Умерли двое, – удовлетворил мое любопытство младший посланец. – Про первого я говорил тебе еще во время нашего первого визита, он из крайней северной деревни, его звали У-Нунги. Вообще-то ему следовало умереть еще как минимум год назад, но я тогда не смог справиться с этим… как же ты его назвал… а, гуманизмом. Хотя это могла быть и просто надежда, что все как-нибудь утрясется само собой. Признаю свою вину – на такое нельзя надеяться никогда. А тут за время нашего отсутствия этот человек наговорил островитянам столько, что теперь он уже просто никак не мог остаться в живых, и уроки старого Миша оказались очень кстати. Второй же все сделал сам. Он пришел на мою первую беседу с народом и начал кричать, что мы посланы вовсе не небом, а злыми подземными духами с целью уничтожить народ Рекоху. Очень эмоционально он это кричал, а потом захрипел и потерял сознание, да так и не пришел в него. Возможно, старику помог бы непрямой массаж сердца, но я, разумеется, не стал даже пытаться его делать. Наконец очень ко времени оказалось то, что шаман из Хику к моему появлению сильно болел, и никто уже не надеялся на благоприятный исход. Кажется, у него было воспаление легких. Во всяком случае, недельный курс антибиотиков привел к полному выздоровлению, и теперь вся оставшаяся духовная элита острова Рекоху является нашими сторонниками. А один из них, Юмаи-ото, вообще проявляет выдающийся энтузиазм. Причем он из самого большого селения, Ваи, это которое на берегу бухты в шести километрах от моего дома. Юмаи включен в текущую партию переселенцев, и я обещал ему, что сразу по прибытии в Форпост он без всякой очереди ляжет на обследование в клинику доктора Жени. Этот человек очень кстати озабочен своим здоровьем.

– Вообще-то у нас там отродясь очередей не бывало, даже зимой, – уточнил я.

– Да, но шаман-то этого не знает. Кроме того, в связи с большим наплывом иммигрантов очередь может и появиться, несмотря на то что хоть сколько-нибудь серьезных больных в этой партии нет. Три ребенка кашляют, и у одного рыбака загноилась нога после царапины о какую-то колючую рыбу. Остальные вроде здоровы.

Вернувшись к дому Поля, мы обнаружили, что Попаданец уже усадил детей в круг под навесом и теперь что-то им увлеченно рассказывает. К месту лекции потихоньку подтягивались взрослые, потому как теперь наша миссия стояла практически в центре поселка из двух десятков пирамидальных шалашей, не считая трех навесов и двух больших брезентовых палаток. Чуть в стороне располагался большой сарай наподобие моего дачного, его строительство явно было закончено совсем недавно.

– Размеры совпадают, – уточнил Поль, – так что можно будет использовать этот сарай как измерительный объем. То есть если люди влезут сюда, то в твой гараж на даче они точно поместятся. По моим прикидкам, для перемещения всей партии потребуется пять заходов. Кроме того, по расчетам конструкция должна выдерживать разницу давлений в сорок миллиметров ртутного столба.