Николай I Освободитель. Книга 3 (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 36

Россия не торопясь сформировала два корпуса: 25-тысячный на Кавказе под командой Ермолова и 40-тысячный в Молдавии под командованием Каменского 2-ого. Вернее, после смерти отца уже первого. Австрияки выставили армию в 60 тысяч человек, поставив во главе генерала Фримона.

Надо признать, что выбор времени именно в плане военной готовности был близок к идеальному. Корпус янычар, который в былые года составлял костяк и самую боеспособную часть турецкой армии, к концу десятых годов 19 века разложился окончательно. Насколько я помнил из истории, его в итоге должны были разогнать либо в конце 20-х либо в начале 30-х, но конкретно сейчас гвардия султана представляла собой весьма печальное зрелище. Янычары из регулярного войска превратились частью в купцов, частью в придворных, а частью в откровенных бандитов, занимающихся в основном крышиванием мелких лавочников Стамбула. Имея в своем численном составе под 200 тысяч человек — сколько из них были «мертвыми душами», нужными только для обворовывания казны, история умалчивает — реально на поле боя могли выйти едва ли тысяч 50. И то без особого желания.

Иррегулярная конница и прочее «ополчение», составляющее вторую по величине часть турецкой армии, имела так же ценность крайне сомнительную. Некоторые соединения состоящие, например, черкес или албанцев, были вполне боеспособны. Особенно если речь шла не о прямом столкновении, а о «малой войне». Другие могли лишь создавать массовку и готовы были разбежаться при первых же выстрелах. Впрочем, ради справедливости, Османская империи пока еще была достаточно большим и многочисленным в плане населения государством, поэтому, кого выставить на поле боя, там всегда можно было найти.

Ну и конечно про то, что новейших капсюльных штуцеров в турецкой армии не было ровным счетом нисколько, тоже серьезно влияло на общий расклад сил. Османам оставалось рассчитывать на силу своих крепостей, лучшее знание местности и доблесть отдельных воинов.

Австрийская империя объявила войну туркам 18 марта и сразу двинула войска на юг. Первый австрийский корпус численностью в 45 тысяч человек сходу — турки не ожидали что Фримон отважится переправляться через Дунай по высокой воде — форсировали реку и атаковали Белград. Второй корпус численностью в 15 тысяч штыков действовал из Далмации и должен был ударом на Сараево отсечь все турецкие силы, прикрывающие границу в районе Боснии, вынудив таким образом противника к отступлению.

Россия объявила о вступлении в войну 26 марта. Поскольку ни Каменский, ни Ермолов приказа к стремительному наступлению не получили, — Александр в кой это веки проявил благоразумие и оставил честь сразиться с основной турецкой армией союзнику — оба военачальника занялись неспешными осадами пограничных крепостей. Каменский — дунайских, а Ермолов — причерноморских.

Как потом оказалось, начиненные пироксилином ракеты можно использовать не только по атакующей французской гвардии, а еще и для захвата укреплений. Пять десятков упавших в пределах крепостных стен реактивах подарков, имеющих в качестве начинки полпуда пироксилина и мелкую железную обрезь в качестве приправы, не только прекрасно уничтожают тела и души защитников, но и служат причиной большого количества пожаров. Турки просто не знали, как бороться с новой напастью и, как показала практика, до конца войны противоядие русскому оружию они найти так и не смогли.

В целом поначалу события войны развивались достаточно неспешно и никак на жизнь в столице не повлияли. Можно сказать, что публика в Петербурге не заметила начало боевых действий на далеких южных окраинах империи.

Тем не менее война, что достаточно логично, подстегнула интерес власть предержащих к возможным техническим новинкам в деле убивания себе подобных, что вылилось в один примечательный и имеющий далеко-идущие последствия разговор.

— Поехали в Сестрорецк, познакомлю тебя с моими оружейниками, — сказал я Михаилу и крикнул Муравьеву, чтобы тот распорядился закладывать выезд.

Брат с рождения занимал высокий пост генерал-фельдцехмейстера Российской армии. Оставив в стороне все, что я думаю по поводу таких назначений младенцев на важные государственные должности, можно в любом случае констатировать, что в реальности выполнять подобные обязанности ребенок не может.

До одиннадцати лет Михаил воспитывался вместе со мной под приглядкой Воронцова, а после был сдан в Царскосельский лицей, где и провел чрезвычайно увлекательно и вероятно с пользой следующие шесть лет. Сложно сказать, зачем начальнику артиллерии было учиться среди будущих гражданских чиновников — ну разве что для повышения авторитета самого учебного заведения — однако закончив его Михаил постепенно приступил к вышеобозначенным обязанностям. Сначала боле-менее формально, вникая в тонкости без возможности что-то сломать, а потом и реально, полноценно — опять же на сколько это возможно для двадцатилетнего парня без какого-либо военного опыта — взяв в свои ладони управление Российской артиллерией в конце 1818 года. Естественно у него тут же зачесались руки внедрить что-нибудь передовое и провести какую-нибудь реформу. В очередной раз, когда брат ввалился ко мне в Михайловский с просьбой придумать какое-нибудь улучшение в артиллерии, я решил, что логичнее всего будет познакомить его с Иваном Сергеевичем Марковым, который заведовал у меня на заводе разработкой нового оружия.

Проблема состояла в том, что я в упор не помнил ничего про артиллерию девятнадцатого века в промежутке между чугунными пушками времен Наполеоновских войн и уже казнозарядными орудиями конца века. Очевидно, что ничего подобного хотя бы пушке Барановского мы пока изобразить были просто не в состоянии, а на что-то иное у меня не хватало знаний. Была вроде еще какая-то Крупповская пушка, с помощью которой пруссаки одолели французов во франко-прусской войне, однако, как она выглядела я не представлял вовсе. Бомбические же орудия относились к флоту и к полевой армии никакого касательства не имели.

Марков был опытным уже конструктором, не имеющим правда никакого опыта работы с артиллерией. Он уже несколько лет работал над будущей казнозарядной винтовкой под бумажный патрон, которая должна была прийти на смену штуцерам лет через десять по моим прикидкам. Пока работа продвигалась весьма и весьма неторопливо.

— Николай Павлович? Господин генерал? — Иван Сергеевич встречал нас у ворот экспериментального цеха. Так-то завод в основном выделывал стандартные шестилинейные штуцера и собирал ракеты, а уже изобретательство шло лишь побочным направлением. — Вы к нам с ревизией?

Оружейник нацепил на лицо максимально приветственное выражение, однако по глазам было видно, что от внезапного приезда высокого начальства на заводе не ждут ничего хорошего. Века идут, но есть вещи, которые не меняются. Желание находиться подальше от начальства, поближе к кухне — одно из них.

— Нет, Иван Сергеевич, — я пожал изобретателю руку. — Хотел познакомить вас с моим братом. Михаил Павлович, генерал-фельдцехмейстер.

— Очень приятно, ваше императорское высочество, — Марков почтительно склонил голову, как того требовал этикет. Это я позволял подчиненным в рабочей обстановке опускать церемонии, брат же такого дозволения пока не давал.

— Иван Сергеевич, покажите пожалуйста винтовки, над которыми вы работаете. Мы тут рассуждали с великим князем о возможных инновациях в артиллерии… Возможно ваши работы помогут натолкнуть нас какие-нибудь интересные, дельные идеи.

Оружейник кивнул и жестом предложил проследовать за ним.

— Если хотите просто посмотреть, то это можно сделать здесь, если хотите испробовать наши игрушки, нужно будет пройти на стрельбище.

Я бросил быстрый взгляд на Михаила и увидел в его глазах недюжинную заинтересованность. Не удивительно, в общем-то, всем мальчикам нравится возиться со стреляющими игрушками, ну а в эти времена — и подавно.

— Давайте попробуем пострелять, покажем генералу товар лицом, так сказать, — улыбнулся я.

Марков спокойно кивнул, подозвал одного из рабочих и приказал принести экспериментальное оружие к оборудованному непосредственно за корпусом завода тиру. Собственно, тиром это назвать было сложно — выкопанная в земле канава длинной в сто саженей, заканчивающаяся валом-пулеуловителем — просто и надежно. Как и на других производствах, я старался неуклонно внедрять нормы техники безопасности.