Жаворонок Теклы (СИ) - Семенова Людмила - Страница 9

— А собирать всякие безделицы я у родителей научился, — сказал он, окинув взглядом содержимое своего жилища. — Они с удовольствием брали за гроши разную подержанную мелочь на барахолках в Питере, на Удельной, например. Правда, их отчасти и нужда заставляла: своих вещей-то поначалу почти не было. Но порой им попадались красивые, трогательные предметы, наверняка хранящие какие-нибудь тайны. Одному богу ведомо, зачем людям приходилось их продавать...

— Ты что-то привез с собой? — восхищенно спросила Нерина.

— Да, есть и такое, хоть и немного. Остальное нашел уже тут — многие эфиопы прежде бывали в России и СССР, в основном по учебе, возвращались с накопленным добром и потом вынуждены были его отдавать за любые деньги, потому что их знания на родине оценили еще меньше. А некоторые, кто занимается ручным трудом, подсмотрели и скопировали кое-что у российских мастеров.

Айвар предложил Нерине сесть на толстый старый матрас, на котором, впрочем, было чистое белье, накрытое сверху красивым, хоть и слегка истрепавшимся узорным покрывалом. Сам он присел напротив на колченогий деревянный стул, явно не подходящий к его росту.

— Я помню, что ты кофе не любишь, но чая у меня нет, зато шоколада много. Так что давай-ка вместе выпьем, отдохнешь и все объяснишь по порядку. Энергоснабжение у нас частенько барахлит, но плитка все-таки работает, — деловито сказал Айвар, одновременно потрепав девушку по плечу своим обычным жестом.

— Спасибо, — отозвалась Нерина. — Просто я даже не знаю, с чего и начать, проблемы у меня растут далеко не из сегодняшнего дня...

— Ну знаешь, об этом я давно догадался, — спокойно ответил Айвар. — Но я тебя в любом случае выслушаю, поэтому расскажи то, что в первую очередь считаешь нужным, а там уж разберемся.

Нерина задумалась на несколько минут, пока Айвар ходил за кофе, и наконец сказала:

— Знаешь, что я особенно ненавижу в любовных романах?

— Это ты книжки имеешь в виду? Если да, то я таких никогда не читал и оценить не могу, но вопрос у тебя, я полагаю, риторический?

— Совершенно верно... Я тебе сейчас расскажу, за что я их ненавижу, ты, наверное, удивишься...

— Конечно, я уже удивился: зачем ты в таком случае их читаешь? — ответил Айвар вполне невозмутимо, но на самом деле ее поведение порядком его беспокоило. — Разве у вас там не из чего выбрать?

Нерина вздохнула и заговорила:

— Сама не знаю. Скорее всего, чтобы лучше понимать и различать хорошее. Человеческое сознание, знаешь, как своего рода иммунная система — ему нужен контакт со всякой дрянью, заразой, иначе оно не окрепнет и никогда не научится отделять вранье от правды, а красивое от похабного. Знаешь, у нас в институте есть обычай: мы иногда проводим собственные «литературные гостиные», где рассуждаем о современных тенденциях. Я даже выступала на них с докладом о значении низкопробного чтива.

Айвар кивнул, и девушка продолжила:

— Так вот, у них есть одно общее клише — одинокая, неудачливая в любви и, что важно, красивая девушка встречается с более опытным мужиком, у которого в жизни было много секса, но не было «истинных чуйств». Они обычно сразу жутко не нравятся друг другу, и я уже знаю, что чем больше между ними подколов в самом начале, тем жарче будет, извини, перепих, который состоится максимум на второй день после знакомства. Причем начнется с полного сноса крыши за пару секунд, а закончится непременно обоюдным оргазмом, и никак иначе!..

— Ну допустим, и что тут такого? Ты же понимаешь, что к жизни это отношения не имеет, так пишут для упрощения и остроты, чтобы книгу купили. Это рассчитано не на таких, как ты, думающих людей, а на тех, кто критическим мышлением в принципе не пользуется. Да, они пытаются лепить конфету из дерьма, но ничего нового я в этом не вижу. Что тебя вдруг так взволновало?

— Меня не деградация литературы вообще волнует, а именно вот этот момент. Давно хочется спросить этих авторов: почему они не пишут о заурядных, невзрачных девушках? Почему у них любовь начинается с койки? Почему тогда в жизни все, кто спьяну кувыркается в туалете ночного клуба, наутро не признаются в вечной любви, а в лучшем случае спрашивают кого как зовут? Почему вообще у них такое значение придается этому процессу, якобы только в постели можно понять, что это твой человек...

— Наверное, потому, что когда люди любят друг друга, то они этим занимаются, — сказал Айвар, подумав, что это, пожалуй, самый странный разговор из всех, какие с ним заводили туристки. — Хотя я могу лишь предполагать, потому что о первом пункте ничего не знаю.

— То есть, ты ни разу еще не влюблялся? — вдруг спросила Нерина.

Этот вопрос по-настоящему ошарашил молодого человека, несмотря на его богатый опыт наблюдений в баре. Он даже отбросил назад свою хулиганскую челку, обычно закрывающую лоб почти до глаз, словно желая получше разглядеть девушку.

— Нери, а почему ты спрашиваешь? Нет, скрывать мне нечего: близких отношений по любви я действительно пока не имел. Конечно, были девушки, которые мне очень нравились, но это не приводило ни к чему хорошему. Одну я встретил еще в России — это была дочь наших друзей из Эфиопии, и после того, как меня увезли, мы навсегда друг друга потеряли. А другая жила по соседству в деревне, вот там все было почти серьезно...

— А с ней ты был близок? — робко сказала Нерина, отводя глаза.

— И да, и нет, — сдержанно ответил Айвар. — Ты уверена, что хочешь знать подробности?

— Наверное, да: может быть, таким образом я пойму что-то очень важное.

— Нери, это невозможно понять, не живя здесь, — усмехнулся юноша. — Я могу только рассказать, но это никак не вписывается в рамки твоего чтива. Так вот, номинально мы не были близки: я знал, что ее нельзя трогать, — ей предстояло выходить замуж за парня, которого давно уже подобрали родители. К тому же, я сам еще тогда был... ну, ты поняла. Но она этого парня не знала, замуж не хотела, с семьей у нее были плохие отношения, как и у меня с опекунами. Так мы подружились, а потом нас стало друг к другу тянуть. И я кое-что сделал. Ну, проще говоря, я ласкал ее руками, поначалу чтобы снять боль в женские дни, а потом ей это, конечно, понравилось... И в конце концов старшие узнали об этом.

— А потом что случилось?

— То, что и должно было: меня за это основательно выпороли, а ее... сначала убедились, что она осталась девственной, а потом обрезали и выдали замуж, как и собирались. Она уехала к мужу в его деревню, и больше я ее никогда не видел. Впрочем, вскоре я и сам подался в город, потом устроился в бар и стал подрабатывать проституцией. Оказалось, что где-то доставлять женщинам удовольствие не считается преступлением, за это даже вознаграждают. Ты ведь уже сообразила?

Нерина после паузы ответила:

— Да, я и раньше много слышала про секс-туризм. Ты постоянно этим занимаешься?

— Нет, только в разгар сезона, в остальное время в бар ходят местные. Но за несколько месяцев удается неплохо запастись. Впрочем, я собираюсь с этим заканчивать, надо уже когда-то и нормальную работу найти, и семью.

— Правильно, — кивнула Нерина. — Я вот только не поняла, а за что тебя избили? Ведь ты же не изнасиловал ее, не обрюхатил...

— Оказывается, ты и такие слова знаешь, — сказал Айвар и спокойно улыбнулся. — Я же говорил, Нери, что это нельзя понять не будучи эфиопом. Как раз за то, что ты сказала, мне ничего бы не было: наказали бы ее, за то, что «соблазнила» и опозорила свой род. А в данном случае именно я был виноват больше, так как приучал девушку к удовольствиям, которые ей не дозволены, ей вообще не положено было о них знать. В представлении африканского крестьянина женщина — не более чем тупое животное, которое должно только рожать и кормить. А мужчина, как существо с разумом, обязан ее поучать и держать в узде, не сбивать с правильного пути. Женское обрезание, про которое ты, возможно, слышала, тоже делают именно с этой целью. Ну как, ты поняла?

— Поняла, но все же шокирована. Ты прав: у вас здесь совсем другой мир, — призналась Нерина, подумав, какими нелепыми этому парню, должно быть, показались ее жалобы на несоответствие ожиданий и реальности в сытой и комфортной жизни. И все же она решила сказать то, о чем подспудно думала все последние дни: