…Со многими неизвестными - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 42

Но тут они подошли к лаборатории, и Володя рывком открыл дверь.

Старший эксперт-почерковед вынул из папки лист с заключением экспертизы и протянул его Лобанову.

– Прошу вас. Тут все написано, – сдержанно сказал он.

Экспертиза подтверждала, что почерк, которым было написано письмо к Семенову, ни по одному признаку не совпадает ни с почерком самого Семенова, ни с почерком, каким написано объяснение Алека Гамидова.

– Что и требовалось пока доказать, – сказал Лобанов, прочитав заключение, и посмотрел на Жаткина.

– Кстати, – заметил эксперт, – возьмите уж и второе наше заключение по этому делy.

– Это какое? – удивился Лобанов.

– На прошлой неделе нам передали. Сравнение почерков телеграммы, письма в Волгоград и бланка в гостинице. Помните?

– А-а. Помню, помню. Ну давайте.

– Там, если не ошибаюсь, оказался один почерк? – спросил Сергей.

– Да. И видимо, Прохорова, – подтвердил Лобанов, укладывая лист с экспертизой в папку, где уже лежало первое заключение.

– Одну минуту, – Сергей остановил его руку. – Я вас попрошу, – обратился он к эксперту, – сравните этот почерк с письмом к Семенову. Прямо сейчас. Это не трудно?

– Попробую, – уклончиво ответил эксперт.

Это действительно оказалось нетрудно. Одного взгляда было достаточно, чтобы эксперт сказал:

– Разные. Совсем разные. Вам это надо оформить в виде официального заключения?

– Нет, нет. Не надо, – махнул рукой Сергей и весело посмотрел на Жаткина. – Понятно, Володя?

Тот недоуменно пожал плечами.

– Признаться, не очень.

– Ну так вот. К вечеру мне нужен образец почерка Звонкова. Теперь ясно?

– Вы полагаете…

– Не полагаю, а предполагаю. – И, обращаясь к Лобанову, нетерпеливо сказал: – А ты мне телефончик нашего друга дай.

…Урманский примчался немедленно, как только Сергей отыскал его по бесчисленным редакционным телефонам.

Еще на пороге он нетерпеливо спросил:

– Нашли?..

– Найдем, – ответил Сергей и сам удивился твердости, которая вдруг прозвучала в его голосе.

Урманский тяжело опустился на стул, стащил с головы шапку и небрежно вытер вспотевший лоб. Потом настороженно посмотрел на Сергея:

– Зачем же вы меня вызвали?

– А вот зачем… Надо кое-что еще раз вспомнить, – с нарочитой неторопливостью произнес Сергей. – Только на этот раз спокойно вспомнить, не торопясь и не откашливаясь, – улыбнулся он.

– Ну что ж, – вздохнул Урманский. – Давайте, если надо.

Он был так подавлен, что даже не откликнулся на шутку:

– Тогда закуривайте, сосредоточьтесь и перескажите мне снова, на этот раз слово в слово, весь разговор с… Мариной.

Сергей чуть было не назвал девушку ее настоящим именем, а сейчас этого делать было нельзя, сейчас ничем нельзя было отвлечь Урманского, даже мелочью какой-нибудь. А уж если он узнает, что Нина назвалась чужим именем…

Георгий между тем расстегнул пальто, удобнее уселся в кресле и, закурив, некоторое время молча и сосредоточенно следил, как тает в воздухе трепетное облачко дыма.

– Значит, так… – наконец произнес он. – Я сказал: «Слушаю». Она спросила: «Это Георгий?» Я закричал! «Да, да. Это я!» Вы понимаете, я сразу узнал ее голос. Да я бы ее голос…

– Понимаю. Дальше.

– Дальше… Я ее спросил: «Где вы?» Она мне ответила… Нет, она мне сказала: «Я получила вашу записку». А я ее снова спросил: «Где вы? Откуда звоните?» Вот тогда она мне и ответила: «Не знаю». Тихо так, еле слышно…

Урманский нервно затянулся сигаретой и на минуту умолк, забарабанив пальцами по краю стола. Сергей ждал.

– Ну вот, – снова заговорил Урманский. – Тогда я спросил: «То есть как не знаете?» Я просто опешил от ее слов. Я… я не знал, что подумать! – Голос его вдруг сорвался, и он нервно откашлялся. – Не могу я это вспоминать спокойно! Не могу! Что-то случилось с ней! Вы понимаете?..

Сергей досадливо покачал головой.

– Спокойно же, Георгий. Так дело не пойдет. Вы мне мешаете, а не помогаете. Я же думаю. Я же каждое ее слово с десятками других фактов пробую увязать. А вы мне мешаете. Мне сейчас наплевать на ваши переживания и предположения. Вы понимаете? Мне нужно знать каждое ее слово! Каждое! Вот и все.

– Да, да. Извините, – виновато пробормотал Урманский.

– Ну так продолжайте. Вы сказали: «То есть как не знаете?» Что она вам ответила? Спокойно вспомните, что она вам ответила.

– Она ответила: «Я в одном доме. Но адреса не знаю». Это точные ее слова. Тогда я спросил: «Вы можете приехать к Степану Григорьевичу?» Вы понимаете? Я хотел…

– Понимаю. Дальше.

– Она… она сказала: «Не могу». И испугалась. Очень испугалась. Услышала, что кто-то идет. Так и сказала: «Идут!» И бросила трубку… Ах нет. Она еще сказала: «Я прошу вас меня не искать». Это уж, знаете…

– Так и бросила? Даже не простилась?

– Нет, сказала: «Прощайте, Георгий. Больше нельзя говорить».

– Это сразу после «прошу не искать»?

– Да… Ах нет. – Урманский виновато улыбнулся. – Я все-таки здорово волнуюсь.

– Ну, ну. Я тоже волнуюсь, – кивнул головой Сергей. – Что вы сейчас вспомнили?

– Я ей задал тот дурацкий вопрос…

– После каких слов?

– После «я вам хотела сказать, чтобы вы меня не искали».

– Она, значит, так сказала?

– Да, да, это точно.

– Ну хорошо. А теперь повторите, какой вы задали вопрос?

– Я спросил, что она видит сейчас в окно…

Сергей с интересом посмотрел на Урманского:

– Почему вы это спросили?

Тот недоуменно пожал плечами.

– Сам не знаю.

– И что же она ответила?

– Что видит какой-то домик… Ах да! Маленький зеленый домик. И за ним церковь…

Сергей ел« справился с охватившим его волнением и с запинкой, чуть хрипло спросил:

– Это вы… точно помните?

– Ну конечно!

– Так. А потом?

– Потом сказала: «Прощайте. Больше нельзя говорить». И бросила трубку.

«Если бы она услышала, что кто-то входит в квартиру, – подумал Сергей, – то сразу бросила бы трубку. Сказала: „Ой, идут“ – и. бросила. А тут… Значит, не услышала… Значит, увидела… Увидела из окна… Из окна…»

Он вдруг схватился за телефон и поспешно набрал номер.

– Лобанов?.. Это я! Быстро давай машину! Сейчас едем! Ты, я… Жаткин здесь?.. И он тоже! И Урманский. Он сейчас у меня. Быстро! По дороге все объясню!

…Как только машина сорвалась с места, Сергей сказал шоферу:

– Включайте сирену.

Лобанов и Жаткин переглянулись.

Машина помчалась по улицам города, сипло ревя на перекрестках, заставляя шарахаться идущие впереди машины, визжа тормозами на крутых, обледенелых поворотах, где ее заносило в сторону, и пассажиры валились друг на друга, чертыхаясь сквозь зубы, привычные к этим бешеным скоростям и охваченные, только одним желанием: скорее! Еще скорее!

Когда влетели наконец на пустынную, тихую, заваленную сугробами Орловскую улицу, посередине которой извивались две глубокие и неровные колеи, Жаткин торопливо проговорил, указывая на один из домиков за низкой дощатой оградой:

– Вон тот…

Машина, надсадно ревя и поминутно ныряя в глубокие выбоины, тяжело подползла к дому.

Сергей, Лобанов, Жаткин и Урманский, проваливаясь чуть не по колено в глубокий снег, пробрались к узкой тропинке у забора.

Опередив всех, Жаткин толкнул незапертую калитку, и все четверо быстро направились к домику, стоявшему в глубине двора.

– Володя, обойдите кругом, – распорядился Сергей. – Там ведь еще один выход.

Жаткин, скользя, побежал вперед и скрылся за углом дома. Остальные поднялись на крыльцо, и Сергей нажал белую пуговку звонка в черном эбонитовом кружке. Потом с усмешкой посмотрел на Урманского. Тот растерянно топтался на маленьком крыльце, не зная, куда деть руки: то засовывая их в карманы пальто, то сцепляя за спиной.

В доме словно все вымерло. Сергей позвонил еще раз, потом с силой постучал. —

Наконец за дверью послышались легкие шаги и испуганный женский.голос спросил: