Ирландские танцы (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 44

Если этот белогвардеец не совсем дурак, так и скажет. Здесь ведь и на самом деле ситуация спорная. Как ни крути, но первыми начали стрелять мы. Конечно, мы с Лоботрясовым в этом не признаемся, но у французской Фемиды положение сложное. Мы говорим одно, бандиты — другое, но их слово против нашего слова, а свидетелей либо нет, либо их просто не стали искать.

— Эй, Кустов, я про орден не вру.

— Ага, — рассеянно отмахнулся.

Откровенно-то говоря, немного обидно. Ладно бы и на самом деле решили ухайдакать по какой-то серьезной причине. А тут, из-за такой ерунды? Или у монархистов мозги совсем набекрень?

Так, кое-что я уже узнал, возможно, Светлана Николаевна еще что-нибудь выяснит. А что потом? Да ничего.

Если раненый дурак, так пусть рассказывает про орден Почетного легиона. Вот здесь уж точно французы обидятся.

Мне же, самое лучшее — замять это дело. Мертвецов, как они вылежатся в морге, предать земле, а раненых, после лечения, отпустить на волю. Я претензии высказывать не стану, водитель тоже (Мария поговорит!). И правительство Франции не заинтересовано поднимать шум.

Думал, что на сегодня все дела закончены, ан, нет. Только вернулся в торгпредство, как сообщили, что пару часов назад звонил сам мсье Бертело, который будет меня ждать в своем кабинете на набережной д’Орсе аж до двадцати часов.

Заинтригован. Французы не любят задерживаться после конца рабочего дня. Впрочем, я тоже этого не люблю, но у меня нет такого понятия как рабочий или нерабочий день. Вот, социализм построим, тогда и отдыхать станем.

Мсье Бертело, верно, устал целый день таскать в глазнице стеклянный протез, поэтому его отсутствующий глаз был прикрыт повязкой. Секретарь МИД сегодня напоминал не английского адмирала, а старого пирата.

Бертело был один, без переводчика. Видимо, понадеялся на мое знание французского языка. Я тоже надеюсь, что все пойму. Если не с первого раза, то со второго.

— Мсье Кустов, у меня к вам очень непростой вопрос, — начал разговор хранитель внешней политики Франции.

— Я весь во внимании, — изобразил я почтение. Наверняка сейчас станет расспрашивать меня о покушении. Но я ошибся. Такие мелочи, как неудачные покушения, правительство не интересовало. Жив — и ладно, и хорошо.

— Тогда не будем ходить вокруг котелка. До меня дошли слухи, что филиал вашего торгпредства закупает в Германии винтовки.

Я слушал мсье Бертело и не сразу понял — что он имеет в виду под котелком? Потом дошло, что это просто аналог нашего «вокруг да около». А чуть позже дошло, что кто-то закупает оружие, а я почему-то о том не знаю. Интересное кино.

— Разумеется, это дело обставлено так, будто советское торгпредство закупает металлолом, но мы-то с вами прекрасно знаем, что если разобрать несколько сот винтовок, свалить их в груду, назвать металлоломом, то кто потом помешает все это собрать и сделать оружие? Вы станете меня уверять, что металлолом нужен России? Мне прекрасно известно, что ваша промышленность ничего не производит, металлургические предприятия стоят, да и надобности тащить металлолом из-за границы у вас нет.

Так-то вот, конспираторы хреновы. Думаете, что вы тут самые умные? Просил ведь «старую» большевичку не лезть в это дело. Трамп под исландским флагом через день должен подойти к берегам острова Мэн. Все же уже изладили, осталась одна разгрузка.

Так ведь нет же, залезла. Так влезла, что уши торчат. Вот, их бы ей и надрать. И что же теперь делать? Говорить, что я ничего не знал, не ведал — так это еще хуже.

— Мсье секретарь, не стану увиливать и сразу же назову кота котом, — торжественно заявил я.— Вы абсолютно правы. Мои люди действительно закупают в Германии винтовки, а так как Германия не имеет права продавать оружие, то они его продают именно как металлолом.

Кажется, секретаря министерства удивило мое признание. Или он сделал вид, что удивлен?

— Я получил информацию по своим каналам. Те, кого ваша покупка может обеспокоить всерьез, пока о ней не знают. Но сами понимаете — у наших э-э… добрых соседей по ту сторону пролива, имеются собственные источники информации. Откровенно-то говоря, мне все равно, куда пойдет ваш металлолом, но шум вокруг этой сделки мне ни к чему. И если выйдут на ваше торгпредство, то мне придется ответить на неприятные вопросы.

Ага, понимаю. В принципе, французы не возражают, чтобы оружие досталось Ирландской революционной армии, но не хотят поднимать шум. Интересно, почему не возражают? Из каких-то своих соображений? Или так, на всякий случай? ИРА пощипывает британцев, а тем приходится тратить силы и средства на борьбу с повстанцами. А для соседа всегда хорошо, если соседа пощипывают.

— А почему ваши соседи будут подозревать, что мое учреждение как-то помогает мятежникам?

— Советская Россия, хотя и не признала юридически самопровозглашенную Ирландскую республику, но она ее признает фактически, — пояснил Бертело, переходя с языка дипломатии на общедоступный. — Не исключено, что и юридическое признание не за горами. Как вы сами считаете?

Я-то знал, что мы, хотя и сотрудничали с Ирландской республикой, но так ее официально и не признали. Но все-таки, сделав умный вид, сказал:

— Все дело в позиции Лондона. Если английское правительство пойдет навстречу чаяниям молодой советской республики, признает ее, то Москва не станет помогать повстанцам. (Открыто уж точно не будет!) Тут, увы, дело не в идеологии, а в практицизме. Что там станет с Ирландской республикой, пойдет ли она по пути строительства коммунизма, как мы — еще вопрос, а помочь нам в решении насущных проблем ирландцы не смогут. А вот Англия, имеющая развитую промышленность, очень даже может. И поставлять винтовки в Ирландию не в наших интересах.

— И эти винтовки пойдут именно в Россию? — поинтересовался секретарь МИД.

— Разрешите встречный вопрос? — улыбнулся я. — Как вы узнали о закупке металлолома в Германии? Мы свою деятельность не скрывали, но и не афишировали.

Но секретарь был непреклонен:

— Нет, вначале ответьте на мой вопрос. А я отвечу на ваш.

И что, вы мне и на самом деле ответите? Хм… Так, и куда мне винтовки отправить?

— Можно сказать, что винтовки пойдут в Россию, но это не совсем так. Закупка предназначалась для Крыма. В свое время Советская Россия помогла Слащеву осуществить государственный переворот. И раз уж мы взялись помогать, то приходится. Возможно, вам даже известно, что я выступил поручителем одного из людей Слащева, который брал кредит. (Бертело кивнул. Ага, значит банки тоже «сливают» информацию!) У Слащева не хватает оружия, потому что много винтовок ушло вместе с Врангелем. Крымская республика опасается, чтобы барон не попытался вернуться.

— Думаете, это реально? — усмехнулся Бертело.

— На мой взгляд — нет. У Врангеля нет денег, чтобы прокормить своих людей, обитающих в Турции. Но опасность вражеского десанта, пусть даже и минимальная, все-таки существует. У нас лишнего оружия нет, а подкинуть Слащеву хотя бы двадцать или тридцать тысяч винтовок — вполне возможно. Вот, с боеприпасами плохо, их за металлолом не выдашь.

— Убедили, — кивнул Бертело. — Теперь, как я обещал, отвечу на ваш вопрос. Мой информатор — один из владельцев металлургического завода, скупающий металлолом в Германии. Мой министр является пайщиком предприятия. Вам достаточно?

— И что, закупка каких-то жалких ста тонн повысили цену на металлический лом? — удивился я.

— Пока нет, но меры предосторожности…

Все понятно. Кто-то из металлургов испугался возможной конкуренции и на всякий случай «вложил» нас (я тут не при чем, но все равно — нас) министру или секретарю. А тот уже сам додумал и про ИРА, и про все прочее. А ведь умный человек, мсье Бертело. И правильно делает, что остается в тени. Руководит внешней политикой Франции, а сам, под шумок, проворачивает какие-то свои дела. Нынешний министр иностранных дел мсье Бриан — прожженный политикан, но он никогда не был совладельцем предприятий. В принципе, у него могут быть какие-то акции, но не более того. Думаю, Бертоло сам заинтересован.