Ирландские танцы (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 42

Давать своих медиков в обиду я не стану. Вон, меня в свое время акушерка «затампонировала», а хирург из уездной больницы и пулю достал, и заштопал. Другой вопрос, что врачей у нас не хватает, а еще и с медикаментами проблема. Ответил так:

— У нас война длилась дольше, поэтому, наши врачи умеют не меньше, чем французские.

— Мсье министр, а что там с задержанными? — поинтересовался я.

— Вы с вашим водителем очень хорошо стреляете, — похвалил нас Марро. — Но к сожалению, для нас, для полиции, меткая стрельба — очень плохо. В автомобиле два трупа и один тяжелораненый, его сейчас бесполезно допрашивать. И вы двух убили сразу, один умер позже, не доехав до госпиталя, а еще один дает показания. Но…

Понятно, что в интересах следствия мне пока ничего не скажут. А уж просить, чтобы мне дали возможность поговорить с раненым — я даже и заикаться не буду. Это только у Агаты Кристи английский инспектор вместе с частным сыщиком приезжают во Францию, и комиссар полиции запускает их в свой кабинет, предоставляет все материалы дела, а потом разрешает вести расследование.

Другое дело, что кроме тех полицейских, что «сверху», имеются еще и простые трудяги, которые понимают, что никаких важных тайн они иностранцам не раскроют, а сотня франков карман не жмет. Так что, мне было известно, что нападавшие принадлежат к русским эмигрантам, все бывшие офицеры, недавно служившие у барона Врангеля. Личности их известны, установлен даже один адрес. Автомобиль был угнан, а все остальное покрыто мраком.

И что мы имеем? Какую пищу для размышления? Разве что, операция была продумана грамотно и могла бы закончиться вполне успешно, если бы мы с поручиком не испортили блестящий план. Узнать номер телефона торгпредства — не проблема, а о существовании склада тоже хорошо известно. Авто, выполнявшее роль «загонщика» гонит нас прямо на «номера». И организатор акции сведущ в человеческой психологии: если за тобой гонятся — надо бежать. Вот что мне не понравилось — так это мое собственное поведение. Получается, что меня так легко просчитать? Позвонили со склада, что-то сказали и начальник, срывается с места и бежит прямо под пули. И почему же так получилось?

Скорее всего, что я слишком расслабился. Последний раз меня пытались убить… Хм… А ведь уже и не помню. Кажется, это было давно, еще до Кронштадтского мятежа. И неудачный налет на торгпредство тоже был давненько. Нет, определенно зажрался. И повезло, что взял с собой браунинг, а у Лоботрясова отыскался наган.

У меня имелись вопросы. Первый и самый важный. Если беляки из команды Врангеля принялись буйствовать в Париже, значит, им позволили покинуть Турцию. Связаны ли врангелевцы с КРО? Понимаю, что в моей реальности они были связаны и организация стала называться РОВС. А вот как здесь дела обстоят?

Кто отдал приказ о моем устранении? Какой в этом практический смысл? Переговоры не сорвут, а на место убитого торгпреда явится новый.

Месть? Тоже как-то несерьезно. Если бы одиночка, то еще можно бы в это поверить, но организованная группа? Гильотину во Франции никто не отменял, дураков нет, подставлять свою шею.

Кажется, самому Врангелю я ничего плохого не сделал. Или все-таки сделал? Нет, барону немного (ладно, очень много) напакостил товарищ Аксенов, а вот причем здесь Кустов? Так на кого же было покушение — на Аксенова или на Кустова?

Ежели на Кустова, то как-нибудь да переживу. А вот если на Аксенова, то это плохо. Стало быть, не секрет, что под скромным обликом простого советского торговца скрывается матерый чекист. Вот здесь и такой фактор, как месть, свою роль сыграет. Помню, мой коллега Келлер, еще в Крыму, обозвал меня «серым» кардиналом ВЧК. Польстил, разумеется, но среди белогвардейцев могут так и считать.

Если исходить из самого худшего, то откуда «утечка»? В такие вещи, что меня кто-то увидел, опознал, я не верю. Эх, нет у меня здесь ни одного оперативника, которому я мог бы поручить расследование.

Разумеется, мсье Марро станет держать дело на контроле, полиция будет рыть землю и искать истину, но не хотелось бы, чтобы всплыла настоящая должность новоиспеченного кавалера Почетного легиона. И, желательно, чтобы первым истинную причину покушения я узнал чуточку раньше, нежели министр. Трудное это дело, но в госпитале, где лежат раненые белогвардейцы, имеется персонал. В коридоре, правда, дежурит полицейский, но смотрит не слишком бдительно. И медсестры с медбратьями могут что-то узнать, да и санитарки. Этим уже занимается Светлана Николаевна. Эх, что бы я без нее делал!

Полицию «подогрею», особенно инспектора, что ведет это дело. Самое интересное, что человек получит деньги за свою работу. Что тут плохого?

Книгочеев, разумеется, тоже сделает все, что сможет, но у него и другие задачи есть.

Сердечно попрощавшись с Марро, еще разок посмотрев на «шедевр», оставленный министру и мысленно еще разок ужаснувшись, пошел на выход.

— Такси? — подскочил ко мне мой охранник. Осмотревшись, добавил вполголоса: — Я репортеров в торгпредство отправил. Сказал, что вы там через час будете.

Я ведь уже обзаводился телохранителем, потом это дело как-то само-собой затихло, да и людей у меня маловато, чтобы использовать их для охраны собственной тушки, а еще — если захотят меня убить, так что стоит прихлопнуть еще и моего охранника? Но после покушения, о котором я доложил в Москву, последовал твердый приказ — обзавестись охраной. Вот, обзавелся. Точнее — мои «легионеры» подыскали мне своего сослуживца Елисея Коновалова,который воевал в Русском Легионе чести, был ранен, пролежал почти год в госпитале, поэтому не попал ни к Врангелю, ни в РККА, а после выздоровления, как и другие русские солдаты, застрявшие во Франции, оказался никому не нужен. Служил официантом, работал грузчиком, а потом целый год подвизался в охране какого-то американского дельца, приехавшего во Франции. Но свои дела американец закончил, а охрану брать с собой в Штаты не пожелал. Что ж, имеет опыт телохранителя — очень хорошо.

А парень за дело взялся рьяно. По открытой местности всегда шел первым, закрывая меня от возможных «обидчиков», а в толпе, наоборот, старался прикрыть мне спину, не разрешал заходить в помещение, пока он его не проверит. И уже не первый раз просил, чтобы я нанял еще одного человека. Мол, одному ему очень трудно за мной присматривать. Понимаю, но пусть и он меня поймет правильно — не очень-то я верю в охранительные службы. Пример тому — убийства и президентов, и всяких банкиров. А если бы я сам готовил бы на себя покушение — так ухайдакал бы торгпреда, как миленького. Плохо, что у меня нет какого-то расписания передвижений, но можно действовать так: установить дежурство возле особняка графа Комаровского. Там пара деревьев, есть где укрыться, неподалеку кафе, откуда все видно, а торгпред навещает супругу хотя бы раз в два дня. Отследить, а утречком встретить. Вот и все. Но нынче его главная задача — отбиваться от репортеров. Как же они достали!

Из министерства внутренних дел я поехал в госпиталь. Надо же навестить Лоботрясова, а заодно, хотя бы краешком глаза посмотреть — как там мои несостоявшиеся убийцы? Забавно, но и поручик, и нападавшие лежат в одном отделении, даже в одном коридоре. Ладно, что не в одной палате.

По дороге заскочили в лавку, закупили передачу для раненого — бутылку красного вина и фруктов. Пусть поправляется, витамины кушает, а заодно восстанавливает количество жидкости в организме. Конечно, кровь и сама восстановится, но здесь считается, что красное вино помогает.

В больницу меня впустили, вернее — там вообще оказался свободный вход. И ни вахтера, ни какого-нибудь санитара, отвечающего за пропускной режим, нет.

На втором этаже, около одной из палат сидел и грустил ажан.

— Елисей, с полицейским общий язык найдешь? — поинтересовался я.

— А кто его знает, Олег Васильевич, может и найду. А может и нет, — пожал плечами Коновалов.

— Тогда просто иди знакомится, а я пока раненого навещу, — приказал я.