"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 172

– Живет она милостью нашей, батюшка, и родичам своим не нужна. Хороша невеста!

– А ты, сынок, не на ее родичах женишься, а на ней. Да и чего ты сразу жениться. Так, присмотрись. Может, и пленит она твое сердце, кто знает. А о великом княжении пока и думать забудь! Не позволю я, чтобы после моей смерти вы, словно псы, за кость между собой сцепились. Ты мне сын, но братья твои двоюродные мне тоже не чужие, и они в своем праве!

Федор посмотрел на отца и невольно подумал, что тот и представить себе не может, какие планы зреют у него в голове. Федор боялся, что это не сбудется, ибо задумал он великое дело – нарушить все законы предков и сделать так, чтобы сын наследовал отцу. Ведь уже думали об этом сто пятьдесят лет назад их предки, когда, собравшись в Любече на съезд, порешили, что каждый будет блюсти свою отчизну. Тогда и подумывали о том, что сын должен наследовать отцу. Просто тогда не доделали все до конца, и так получилось, что лишь разделили государство на части.

– Отец, я волю твою выполню и с княжной Евпраксиньей знакомство заимею, но сердцу не прикажешь!

Великий князь усмехнулся, глядя на рассудительного сынка. Сердцу не прикажешь! Да посмотрю я на тебя после того, как вы с ней поговорите да посидите вместе. Дело молодое – стоит парню к девке приблизиться, как между ними и связь появится. Да и ох недурна Евпраксинья! С ума сведет!

– Ну коли не по нраву она тебе придется, так и скажи. Тогда я неволить тебя не стану и найду ей другого жениха.

Федор, Федор, подумал великий князь. Что же ты над бумагами и грамотами время проводишь? Зря я послушал жену и согласился, чтобы тебя грамоте учили! Не княжеское это дело – читать грамоты разные да писать знаки таинственные. Вот теперь и сидит взрослый муж, словно старец, над всякими свитками и пытается разобрать, что там начертано. Есть же на Руси старинная поговорка: кто писал, не знаю, а я, дурак, читаю.

Боярин Евпатий Львович и боярыня Василиса Николаевна

После того как великий князь Юрий Игоревич покинул терем и скрылся из виду, боярыня Василиса почти бегом устремилась к боярину Евпатию.

– Ну, Евпатий Львович, говори как на исповеди, чего великий князь приезжал и о чем толковал, а то мне за дверью слышно плохо было!

– А ты, Василиса Николаевна, особо не беспокойся. Он приезжал вовсе не по бабьим делам, а со мной потолковать, а о чем именно, тебе знать не обязательно.

Василиса Николаевна картинно прижала руки к груди, словно пытаясь показать, что у нее разрывается сердце, и продолжила:

– Это так ты со мной совет держишь? Я ведь Евпраксиньку своим молоком выкормила после того, как матушка ее к Господу на суд отправилась! Мне судьба ее небезразлична! Стыд бы ты поимел, боярин. Она мне дочь, и о судьбе ее знать я имею право!

Красиво говорит, ни одного бранного слова, отметил Евпатий. Видно, мало она там за дверью расслышала, да и Евпраксинька ничего не сказала. И то слава богу!

– Ладно, Василиса Николаевна, – ответил боярин Евпатий Львович, – ты руку-то от сердца убери. Оно у тебя еще лет сто стучать будет, а коли нездоровится, так ты отвару попей! Великий князь гневается, что мы воспитанницу нашу взаперти держим.

– Ага, – перебила боярина Евпатия Василиса, – он ее не растил, ему и без разницы, а мне она дочка, и я за нее перед Господом ответ держать буду. Негоже ей, княжне из рода Рюрика, всяким праздным увеселениям предаваться. А на богослужения мы и так с ней каждый праздник ходим.

– Вот о том он толковать и приходил.

Евпатий решил не расстраивать боярыню Василису рассказом о том, что скоро, едва Евпраксинья выйдет замуж за какого-нибудь витязя или князя, ей придется покинуть терем, так как здесь поселится княжич Игорь Ингварьевич, а ему уж точно наставница в виде Василисы не нужна. Интересно, где поселится боярыня Василиса со своим семейством? Средств они немало сберегли – не пропадут. Главное, чтобы к княжне не присосались, словно пиявки, отравляя ей жизнь. И так она сирота. Сынки у боярыни богатыри. Им бы в дружину пойти, подальше от мамашкиной юбки.

– Да, вот беда, Евпатий Львович! Что ты улыбаешься? Евпраксинья наша совсем еще дитя!

– Ее мать была всего на год старше, когда рожала княжну.

– А вот поэтому Господь и забрал ее! Молода она была!

– Ну, знаешь, кому что на роду написано, так тому и быть.

– Тебе вот точно на роду написано на бревне сидеть да брюхо чесать, – фыркнула Василиса Николаевна. – Ты бы, боярин, чем, слушая великого князя, головой кивать, словно мерин, взял бы да и сказал: мала наша Евпраксинья, нам за нее перед Богом ответ держать!

Боярин Евпатий Львович рассмеялся, поняв, что начинается привычный разговор.

– А ты, боярыня, княжне, поди, сынка своего приглядела? Так они у тебя собаки безродные и ей не чета. А ты в боярское достоинство возведена за то, что у тебя молока много было!

На самом деле боярыня Василиса была из очень древнего рода, заслуги которого были известны многим, но когда Евпатий Львович и его названая родственница ругались, то в ход шли все средства и обвинения.

– А ты за то, что в битве шкуру свою спас! Тогда на Калке самые отчаянные витязи конец свой нашли, но были и такие, как ты, кто ноги унес!

Евпатий с силой сжал кулаки. Ох, не была ты там, боярыня, и не узнать тебе, что там было. А я вот всегда помнить буду. Не за то, что я жизнь свою спас, меня возвели в боярское достоинство, а за то, что выжил и грустную весть принес с того поля. Господь видит, что не был я трусом. До сих пор раны, полученные в той битве, напоминают о себе, как погода меняется.

– Ты, боярыня, зачем нарываешься? Мне ведь уже надоело сидеть и слушать тебя и твои бредни! Ты что, хочешь воле великого князя противиться? Иди к нему в палаты и скажи, что ты, мол, считаешь, что Евпраксинье надобно за твоего сынка замуж. Посмотрим, что с тобой будет. Когда мы над ней опеку получили, то знали, что настанет день, когда нам придется с ней проститься. Ее жизнь принадлежит тому княжеству, где она живет. Коли захочет великий князь ее за витязя из своей дружины выдать, так мы лишь благословить их должны.

– Просто ты сам одинокий и только о себе думу и думаешь. Ни жены у тебя, ни детей – а мне за всех думать надо!

– А ты, Василиса Николаевна, попробуй не сама за всех все решать, а дать им возможность самим подумать. Может, пора сынов твоих в дружину к князю отправить? Я бы их немного подучил, как мечом крутить.

– Тебе-то все равно, а для меня они все родные! Как по ним удар придется, так во мне и отзовется. Пусть дома сидят. Проживем как-нибудь. Может, Евпраксинья, выйдя замуж, нас не оставит. Все же я ей как-никак, а словно мать родная!

Не мать, а ехидна, про себя подумал Евпатий, но вслух ничего говорить не стал, чтобы не раздувать ссоры. Потянувшись, он зевнул.

– Что, все, на боковую? – злобно спросила Василиса Николаевна. – Скучно тебе о жизни толковать, все лишь бы пойти да вокруг столба с мечом в руках попрыгать, а после в постельку, на перины взбитые, завалиться. То-то у тебя ни жены, ни родичей, а вроде могучий муж, Коловратом кличут. Тьфу! И чему ты Евпраксинью научил?

Знакомство княжича Федора и княжны Евпраксиньи

На улице стояла нестерпимая жара. Когда княжич Федор направился верхом на коне к терему боярина Евпатия Львовича, то вездесущие кровососущие твари заставляли его коня дергаться и бить копытами.

Жарко, думал княжич и глядел на небо, на котором не было ни облачка. Хоть бы дождичек пошел или ветерок поднялся.

Подскакав к терему, княжич не сразу спешился, а объехал его кругом, чтобы рассмотреть. Он не первый раз был здесь, но никогда его внимание не приковывала эта постройка. Ладно строили, подумал Федор. Да и вообще весь город построен с любовью. Мастера у нас лучшие в мире и из дерева такое построить могут, что, смотря на это, диву даешься. Легко отцу было сказать, что надо познакомиться с этой княжной, а как это сделать-то? Совестно ведь! Может, подойти и попросить воды напиться? На Руси в этом не отказывают, к тому же он как-никак княжич.