Одна судьба на двоих - "Casperdog" - Страница 66

- А пока, дядя Свар, пожалуйста, начни выполнять своё обещание. Мам, меня первую дядя рисует, хорошо?

Девочка залезла на стул, где до этого сидела её мама и постаралась изобразить на своём лице одновременно гамму разных образов и настроений – и грусть, и тоску, и печаль, и радость и… вообще непонятно что…

Свар в удивлении посмотрел на ребёнка, а потом, протянув руку, нежно пощекотал девочке пятку и…

Дождавшись, когда ребёнок прекратит хохотать, мужчина быстрыми штрихами набросал образ, а вот дальше, как увидела Катя, стоявшая сбоку от Древнего, начал работать ХУДОЖНИК. Каждое нажатие карандаша было именно там, где нужно, а лёгкие штрихи, вроде как случайно нанесённые на бумагу, вдруг оказались замысловатыми кудрявыми локонами девочки….

Когда Свар закончил и положил на стол карандаш, Катя громко выдохнула – ей показалось, что вообще не дышала всё время, боясь помешать мужчине творить. Женщина не могла глаз оторвать от рисунка, точнее, портрета, сделанного простым карандашом, но этот рисунок был словно живой – при малейшем наклоне бумаги казалось, что глаза девочки сами собой моргают, а её губки вот-вот откроются, что бы что-то сказать…

Славена тихо опустилась со стула и, робко подойдя к мужчине, заглянула и… замерла. Потом, поднявшись на цыпочки, ткнула губами куда-то в область шеи мужчины и, обняв его тонкими ручками, крепко прижалась.

- Спасибо тебе, - прошептал ребёнок, по щекам которого покатились слёзы. – Если ты мне подаришь его, я буду самой счастливой на свете. Подари, прошу.

Древний даже испугался проявления таких чувств от ребёнка. Аккуратно обнял её одной рукой и прошептал тихо в ушко девочки.

- Малыш. Я тебе честно признаюсь – увы, не смог передать и сотой части того, что в тебе есть. Ты намного-намного лучше, чем на рисунке. Поверь. Я тебя не обманываю. А рисунок, конечно же, твой – я ведь именно для тебя и рисовал.

Словена вновь поцеловала мужчину и, аккуратно взяв из его рук лист бумаги, держа его чуть ли не на вытянутых руках, торжественно, но, в тоже время, и с какой-то непередаваемой грустью, понесла в свою комнату.

- - -

Через пару минут на кухню заскочил встревоженный мальчуган, сжимая кулаки и, насупившись, исподлобья произнёс.

- У меня два дела. Первое – дедушка просил на несколько минут ножик или отвёртку. И второе. Зачем Вы обидели мою сестру?

Катя недоумённо переглянулась со Сваром.

- Мы не обижали её ничем, честное слово.

- А почему она тогда закрылась в туалете и горько плачет? Мама, ты сама знаешь, что Славку просто так не обидеть. Значит, ты мне говоришь непраду?

- Слав. Я тебе клянусь – мы ни слова обидного девочке не сказали.

- И я тебе клянусь, - поддержал Катю мужчина. – Мы её не обижали, да и как можно обидеть такое чудо из чудес?

- Вы правду говорите? – не унимался мальчик. – Мы с сестрой всегда друг за друга стоим, поэтому если Вы её обидели, значит и меня.

- Да успокойся ты, настырный. Говорим же – не обижали её, – Катя достала из стола небольшой ножик и протянула сыну. – Иди, отнеси деду то, что он просил. А зачем ему нож, не говорил?

- Нет, – мальчик был серьёзен. - Славка сначала к дедушке зашла, а потом в туалете заперлась.

- Иди, малыш, – улыбнулась Катя. – Я сейчас подойду и всё вместе выясним. Договорились?

Мальчик кивнул и ушёл.

Катя улыбнулась, проводив взглядом сына и обернулась к мужчине. Выражение её лицо стало серьёзным.

- Вернёмся к насущему. Ты понял состояние Олега?

Свар в смущении опустил глаза.

- Понимаешь, Кать. Не столь трудная задача определить что творится с Белым, хотя, как её решить щадящим способом, увы, не знаю. В двух словах следущее – все мысли и бред, что появлялись в голове Олега во время комы, он перенёс на действительность. Прости, наверное, сумбурно объяснил. Попробую сформулировать иначе… Вообщем, дело обстоит так – мысли, бредовые видения воспалённого сознания он принимает как реальность прошедших лет. И сейчас не может разделить – что было на самом деле, а что нет. И на двойняшек спроекцировал именно свои бредовые видения. Что странно – он сам это осознаёт, поэтому и злится. Злится на себя. Пытается разобраться, но, в итоге, запутывается ещё больше. Как ему помочь? Есть способ – надо лишить его тех, вымышленных, воспоминаний. Как это сделать, в принципе, знаю, но вот силёнок у меня не хватит. Тут нужно задействовать двух-трёх хороших психиатров или менталов. Ну, или… наших ребят. Думаю, что с помощью Арины и Антона вполне справлюсь с этой проблемой. Просто заблокируем часть его памяти. На общем состоянии здоровья Белого это никак не скажется. Единственный минус – он всегда будет чувствовать провал в памяти, хотя и понятно – кома есть кома. Но с осознанием своей беды он, надеюсь, со временем справится.

- Свар, - Катя была подавлена сказанным, хотя и сама последнее время замечала странности в поведении супруга. – Но Антон с сестрой, как сам знаешь, никогда не лечили болезни, связанные с мозгом. Это для них табу. Отказывали всем, даже если было малейшее подозрение на инсульт или психические расстройства. А тут предлагаешь им работать с мозгом напрямую? Они откажутся, уверена на все сто.

- Не откажутся, Катя. Олег для них не чужой, да и я очень-очень попрошу. Надуюсь, что мне-то они точно не откажут.

- Хотелось бы верить. Ладно. Разговор отложим до возвращения ребят, а там посмотрим. Ты посиди пока здесь, а я пойду разберусь со своими малышами.

- - -

Всё бы ничего, но спустя полчаса дом стоял на ушах в полном смысле слова.

Из кухни Свара силком перетащили в самую большую и светую комнату коттеджа и заставили его рисовать портреты всех, кто был в доме. Даже задействовали Фёдора, водителя, которого, растолкав от сна, чуть ли не силой затащили в дом и усадили на стул. А чуть позже, бережно прижимая к себе лист бумаги со своим портретом, мужчина вернулся в машину и долго сидел, не отрывая взгляда от своего изображения, что-то шевеля губами и порой смущённо улыбаясь.

* * *

К слову, через пару часов, несмотря на позднее время, Сергей Павлович сьездил в город и привёз оттуда самый настоящий мольберт, а ещё кучу цветных карандашей, красок, кистей и много листов бумаги разного формата, торжественно вручив перед выстроившимися в ряд членами семейства.

Древний смущённо разбирал свалившееся на него богатство, особенно тщательно пересмотрев и перещупав множество тюбиков и баночек с краской и кисти разной длины и толщины. Потом всё разделил на две неровных части и бОльшую отодвинул от себя.

- Свар, милый, - Настя приобняла мужчину. – Ты что, не умеешь пользоваться красками?

Тот замотал головой.

- Нет, Настя. У меня и карандашей-то не было. Запасы, что имелись, быстро закончились, а потом рисовали угольками. Чуть позже стали делать жалкое подобие карандашей – только цельных, без дерева. Детям хватало, да и нашим писчим тоже, а для баловства как-то и не думали что-то делать. До художеств ли было?

- Но сейчас, дорогой, давай-ка изучай все премудрости. В город приедем – познакомлю тебя с человеком, который поможет справиться с твоими проблемами. А сейчас, если не устал, начинай работать. Чем больше будешь творить, тем в дальнейшем будет лучше получаться.

- Вам на самом деле нравится то, что я делаю? Или это ради лести?

- Какой же ты глупый, хоть и Древний, - Катя обняла за шею мужчину и поцеловала его глаза. – Ты разве не видишь, что мы просто в шоке от твоего таланта. Понимаешь? ТАЛАНТА!!! У тебя дар, данный свыше, а ты всё время занимался совсем не тем, чем должен был. Всё понимаю и помню все рассказы о твой жизни, но с сегодняшнего дня считай, что приоритетом на дальнейшее стало именно твоё детское увлечение. Вот так вот. Поверь, воинов вокруг много и тебя заменить могут многие, а вот человека, который обладает способностью рисовать трёхмерные рисунки, а чаще и с линейной перспективой – увы, нет. Нет не только у нас, но, скорее всего, и нигде больше. И ещё. Израсходуешь всю бумагу – купим новую. Главное – твори и рисуй то, что хочешь. А в городе, так думаю, покажу сначала твои рисунки своему хорошему знакомому, а чуть позже, ну, через месяц-два, организуем твою персональную выставку. Поверь – если не показать народу твои работы, то вообще возникает вопрос – кого тогда выставлять?