Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 98

[Тёма] при этом делает вид, что не понимает, насколько несменяемая развращающая власть порождает всё то говно, которое…

<…> Он всего лишь говорит: я занимаюсь в этой жизни тем, в чём могу make a difference. И это не борьба за изменение политической системы в стране.

Разве мы с тобой не могли бы сказать о себе того же?

Я хочу, чтобы был свободный рынок, и готов отказаться ради этого от других свобод.

Прости, но я не заметил, чтобы Тёме, тебе или мне приходилось в сегодняшней России отказываться от каких бы то ни было свобод. Мне кажется, что мы не ограничены ни в своих высказываниях, ни в получении информации, ни в выборе места работы, ни в свободе жить или не жить в Москве, и сколько дней в году мы в ней живём.

Та свобода, от которой, по твоему мнению, отказывается Тёма – это свобода для абстрактного Народа, который страдает, и который уже не первый век норовят освободить разные народовольцы, от Перовской и Бакунина до Каспарова с Лимоновым. Именно условный Народ лишён в России свободы получать правдивую информацию, свободно критиковать власти, выбирать место жительства и т. п. Беда в том, что этот самый Народ совершенно по этому поводу не переживает, если верить социологам и собственным глазам. Когда Народ начинал переживать, то менял режим, о чём Тёма и пишет: «Можно его спихнуть, но не ждать, когда он сам заменится».

Я не готов переквалифицироваться из профессиональных медиа-менеджеров в революционеры, и провести остаток жизни на трибунах, добиваясь перемен в политической жизни страны. Полагаю, ты к этому тоже не готов. Просто у нас с тобой нет внутренней потребности выходить с такой позицией на широкую публику: для нас это вопрос внутреннего выбора, который мы сделали, сообразуясь со своим умом, совестью и бытовыми обстоятельствами.[539]

Демьян не стал возражать. Во всяком случае, публично.

Носик там появился. Вид у него был крайне скептический. Как у такого маленького верблюдика. Он там тусовался на сцене. Представь себе, огромнейшая толпа, и вот маленький кусочек на этой самой трибуне, где люди выясняют отношения.

Возможность выступить у него была, но у него был настолько скептический вид, типа – «Ну ребят, ну что это такое? Фигня какая-то происходит». Я, в общем-то, в душе был с ним даже согласен. Мы встретились, лапки пожали, что-то друг другу сказали. Появился Шендерович. Носик на него посмотрел тем же скептическим взглядом. А дальше Шендерович вырвал микрофон и побежал, крича, что из Путина течёт ботокс. Это была такая дешёвка… У меня даже появилось желание уйти.

Носик ко всей этой истории относился следующим образом. На словах он это всё поддерживал. В реале он просто понимал, что ничего из этого особенного не выйдет. И искал, собственно, одного: что можно из этого дела полезного срубить? Не для себя даже. Вообще – может ли быть польза?

Было видно, что это человек, который пришёл смотреть на загибающийся проект. Представь – в фирме платят зарплату, но уже экономят бумагу. Вот так вот. Вид у него был такой: можно ли с этого хоть что-то поиметь?

Насколько я понимал, выводы для него были неутешительные. И он больше особо не проявлялся.

Что касается ЦВК по выборам в КС, то надо честно сказать: Антон нихрена не делал. Даже ни на одном собрании не был. Он согласился поставить своё имя в список экспертов ЦВК (и этим, безусловно, очень помог) – но в практическом смысле не делал вообще ничего, в отличие от того же Сегаловича, который участвовал во всей работе крайне активно.

Я ни в коем случае не в претензии, наоборот. И это, конечно, было важным вкладом. Так же было и во время выборов мэра Москвы в 2013 году, и вообще всегда, когда я обращался к Антону за публичным эндорсментом в том или ином виде – если он видел, что движуха хорошая и её делают люди, которым он доверяет, он ставил своё имя рядом смело, не опасаясь последствий.

– Насколько целесообразно проводить сейчас малочисленные митинги?

Абсолютно нецелесообразно.

– Ты там был при этом.

Я увиделся с Людмилой Улицкой, Дмитрием Быковым, Верой Кичановой, прогулявшей все мои семинары на журфаке, с Алексеем Кортневым. Для меня это – радость человеческого общения.[545]