Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 89

Если Носик «регулярно мог бесить» друзей и коллег, что уж говорить про людей, совершенно ему чуждых. И в предпоследний год жизни это привело его на скамью подсудимых.

Скандально знаменитый суд за одну сгоряча брошенную и хладнокровно отстаиваемую фразу – не просто неотъемлемая часть его мифологемы. Она прямо вытекает из всей системы его убеждений, о которых пришла пора наконец рассказать.

Но сначала – о суде.

А.Б.Носик и судебные процессы

5 июля 2017 года Антон Носик предложил своим читателям начать крестовый поход против фейсбука, выпиливающего посты по собственной прихоти, даже без всякого abuse team. И мимоходом заметил:

Но сегодня я не боец, а пять лет как пенсионер. Зато сегодня у моей колонки в ЖЖ полтора миллиона читателей.[466]

Первое утверждение не надо понимать буквально. Как заметил мне Андрей Коняев, то, что Антон Борисович воспринимал как заслуженную пенсию, любому другому казалось бы нормальной полноценной работой. «Он всё время что-то писал», – вспоминала последний год жизни Носика Светлана Большакова (что и обеспечивало справедливость второй фразы выше).

Но со стороны могло казаться, что, уйдя в 2012 году из <SUP>, Носик достиг того, что под конец жизни считал квинтэссенцией счастья Пушкин:

Заметим, что это известное стихотворение – декларация счастья зрелого человека – является мистификацией, «переводом с итальянского». Каковой язык, видимо, и ассоциировался для Пушкина с созданьями искусств и вдохновенья. И для него ли одного?

Носик всерьёз не писал стихи, но в августе 2014 года неожиданно написал небольшую лирическую заметку – «Лытдыбр: за 20 дней до осени», собственный манифест счастья:

Но этот момент равновесия, изобильный август носиковской жизни, оказался недолгим.

«Я принципиально не берусь за решение задач, кажущихся мне сложными, – от того и не иду, например, в политику»[468], – заявил он мимоходом в посте 15 октября 2015 года, не зная ещё, что пусковой крючок уже спущен – и следующий год его жизни пройдёт не только под знаком чистых отцовских радостей (открывать для себя заново красоту мира вместе с подрастающим сыном), и не только под знаком красоты вечной (итальянской живописи и архитектуры, к которым он припадал с восторгом чуткого неофита и всей мощью своего интеллекта), но и под знаком выматывающего и ограничивающего столь желанную возможность «по прихоти своей скитаться здесь и там» судебного процесса по 282 статье УК РФ о возбуждении ненависти и вражды.

Как такое могло случиться? Почему Антон не только написал в первый день октября 2015-го нечто не совсем удачное («его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош…») и не просто азартно повторил то же скандальное утверждение в прямом эфире «Эха Москвы», но и до последних дней яростно отстаивал свою полную правоту? Не говоря уж о том, чтобы удалить скандальный пост – об этом, естественно, и речи не было.

Чтобы понять это, мы должны вернуться к началу. И вспомнить, что Антон вырос в среде концептуалистов, «дешифрующих» советскую реальность и взламывающих её коды, да и сам начинал как младоконцептуалист. И на всю жизнь сохранил этот азарт – «нагнуть систему», взломать окружающую реальность, вскрыть её противоречия.

Только для него привычная реальность – реальность виртуальная. И регулярно возникающие провокационные публичные высказывания, в частности посты в ЖЖ – не проявление гипертрофированного ego или результат стечения преходящих обстоятельств, а продуманная позиция, ноcиковское «Hier stehe ich!»[469]. И при этом – наследование одной из давних русских литературных традиций.

Носик упомянул[471] Василия Васильевича Розанова в своём ЖЖ лишь единожды – 4 марта 2017 года, в связи со столетием февральской революции и его известными словами «Русь слиняла в два дня…». Но следовал его заветам с того самого момента, как осознал, что его блог – не закрытый клуб «для своих», а, напротив, набирающий мощь медийный инструмент.

В первый раз, впрочем, сюжет «в суд за пост» оказался разыгран в комичном, даже водевильном ключе.

В начале марта 2004 года московский пиарщик и юрисконсульт Лев Сигал в ходе вполне мирного обмена мнениями в комментариях к посту dolboeb’a, где шло обсуждение его статьи о российской юриспруденции, привёл в качестве примера собственный материал, посвящённый проблеме использования компанией «Дон-Строй» гастарбайтеров-нелегалов – настолько, по его мнению, острый, что его не взяло ни одно СМИ. Носик отнёсся к этому примеру крайне скептически, прямо намекая на чёрный пиар:

И здесь Лев Сигал неожиданно впал в (тщательно рассчитанную?) истерику: