Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 57

Обычно ведь как бывает, – говорил он нам, сотрудникам «Ленты», собравшимся вокруг своего главреда с пластиковыми стаканчиками предновогоднего шампанского, – подчинённые подсказывают, что делать, своему долдону-начальнику. А тут наоборот! Начальник растолковывает, что надо делать, дуракам-подчинённым!

Знаете, когда нас в первый раз заметили? Когда появился «джокер» по фамилии Путин, незнакомый и непонятный. Нужно было нарастить ему рейтинг. А что было самое страшное в этом человеке для демократически настроенных элит? Слово «кагэбэшник». В общем, главный упор делался на то, чтобы объяснить интеллигенции: он не стрелял людей по темницам.[265] <…>

И они разыграли изумительный спектакль перед нами. Встаёт Рейман и зачитывает проект постановления правительства о запрете негосударственной регистрации доменов в России. Потом встаёт Лесин и зачитывает проект постановления, что все сайты отныне обязаны регистрироваться в качестве СМИ. А Путин задаёт нам вопрос: что вы, друзья, про всё это думаете? Тут я поднялся и сказал: «Вот, Владимир Владимирович, за что мы, собственно, вас и боимся. Мы выстроили экосистему, в которой работаем и живём, и вдруг федеральный министр, как фокусник из рукава, достаёт закон, который отменяет всё наше существование. И то, чего мы боимся, только что прозвучало».

Это была блестящая разводка! Потому что дальше Путин, глядя на меня, говорит: «Вот для этого разговора я, Антон Борисович, собственно, вас всех и пригласил. Мы фиксируем то, что сложилось, ничего не ломаем, не экспроприируем. Как с дачными кооперативами после советской власти: у кого что было, за тем то и закрепили… Я эти постановления правительства никогда не подпишу. Мы не хотим, чтобы вы нас боялись. В России не будет ни китайской, ни вьетнамской модели». Вот что мы услышали: развивайтесь, цветите, у нас нет с вами никаких проблем.[266] И так мы жили 12 лет.

Но это понимание «разводки» пришло много позднее. А «съезд победителей» – РИФ-2000 в подмосковном санатории «Лесные дали» – прошёл 15–19 марта на бравурной ноте: к нам прислушиваются в Кремле![267]

На РИФ-2000 именно растрёпанные и плохо одетые контентщики впервые стали главной нацией Рунета. Все смотрели им в рот, жадно ждали цифр, как на аукционе. И, как на аукционе, суммы полученных денег каждый раз назывались всё больше и больше, становясь умопомрачительными. <…>

В перерывах фойе бурлило, вскипая вокруг инвесторов и топ-менеджеров Порталов[268]. Энергия и энтузиазм искрились в воздухе. С РИФ-2000 все интернетчики разъезжались с лёгкой душой и убеждением, что наконец-то справедливость восторжествовала, что профессия выбрана правильно и все страдания были не напрасны.

К 1999 году крупнейшие мировые инвесторы уяснили, что Интернет – это всерьёз и надолго, но ещё не успели понять, что́ с ним делать и куда развиваться. Все знали одно: надо столбить место на вновь открывшейся планете. Поэтому как ненормальные бросились скупать всё подряд. В США технологический индекс NASDAQ почти ежедневно обновлял рекорды. При достаточной пиар-поддержке можно было назначать семизначные цены в долларах за только что открытый сайт – инвесторы, как хищники, хватали любую блесну. Даже на едва народившемся российском интернет-рынке называть цену ниже миллиона долларов считалось неприличным.

Как мы ни старались, но расходы не уменьшались, а доходы не росли. Рекламных денег приходило не более 50 000 долларов в месяц, остальное приходилось покрывать из наших инвестиционных денег.

Крупные бизнесмены тогда не жили в Сети, не чувствовали Интернет и не готовы были тратить там деньги.

Растяжка поперёк Тверской или Арбата была им понятнее.[269]

Ко мне пришёл рекламодатель и сказал, что хочет заказать рекламу Венского бала. Это бал для девушек из богатых семей, которые должны выйти в свет и показать себя, стоимость участия составляла три тысячи долларов. Мы заказали рекламу на новостных сайтах. У каждого сайта тогда была версия для печати, где ничего не было, кроме текста и нашего баннера. Распечатки ложились на стол референтам, которые собирали их в кожаные папочки и относили всем президентам. Получилась крайне успешная кампания. Брали мы, на секундочку, пять долларов за распечатку, то есть пять тысяч долларов за тысячу показов баннера. Не думаю, что этот рекорд будет вскоре побит.[270]

Каждый месяц мы исправно привозили в компанию обещанный чемодан с деньгами, около 500.000[271] долларов. Они покрывали расходы на жизнь: зарплату людям, аренду в Научном парке МГУ, закупку серверов, оборудования и прочие расходы вроде консультантов, дизайнеров и юристов.