Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 47

Первый мой материал, опубликованный 17 августа 1999 года в «Gazeta.Ru» (которая, напомним, в течение месяца оставалась совместным проектом старой и новой команд), назывался «Золотой век отменяется» и был посвящён годовщине дефолта, рассматривая то потрясение с философской, можно даже сказать – мировоззренческой точки зрения. Носик мой материал похвалил, но предложил: «Миша, а ты не возражаешь, если мы впишем пару фраз про Кириенко?»

Надо сказать, что такое предложение меня не очень удивило. Я знал, что Кириенко баллотируется в московские мэры, и что ФЭП активно, даже агрессивно (достаточно вспомнить «независимый» фейковый сайт lujkov.ru – если не созданный ФЭПом[222], то уж точно открыто поддержанный) вписан в его кампанию. Более того: выстраивающий имидж «молодого и прогрессивного» 37-летний экс-премьер, сделавший ставку на зарождающихся хипстеров, уже сумел привлечь и раздать немало «плюшек» для «приятных людей» носиковской тусовки и вообще для Рунета – например, привлёк денег для проведения конкурса Арт-Тенёта.[223]

Носик быстро обрисовал, какого рода ремарку он, как редактор, хотел бы видеть. Я сел и вписал в мои рассуждения о выпускниках философского факультета, ставших пиарщиками, и художниках, переключившихся на наружную рекламу, такой пассаж:

«Я не экономист и не политолог, и не возьмусь сказать, действительно ли экономике России пошёл на пользу дефолт, сыграв де-факто роль той самой шоковой терапии, которой так все боялись, хотя это парадоксальное утверждение, высказываемое людьми компетентными и незаинтересованными, звучит, на мой взгляд, вполне убедительно. Не берусь я и анализировать, действительно ли была у правительства Кириенко программа “мягкой посадки”, которую ему просто не дали времени и возможности воплотить, выставив на улицу. Меня интересуют люди – энергичные и образованные молодые специалисты, тот самый средний класс, в качестве собирательного образа которого так удобно себе представить самого Сергея Кириенко».[224]

Стал бы я вписывать этот пассаж без прямого указания Носика? Нет. Меня это тогда просто не интересовало. Противоречила ли такая инъектура моим убеждениям? Никоим образом. Я действительно не был экономистом, но по-человечески молодой политик мне действительно импонировал. Можно ли считать этот пассаж «заказухой»? Перечитывая сейчас, я понимаю, что да. Но тогда, повторяю, мне не приходило в голову задаваться этим вопросом – настолько я доверял своему харизматичному главреду. Который, похоже, тоже искренне симпатизировал Сергею Кириенко. В 2008 году, запуская «BFM.ru», он снова вспомнил о нём в самом позитивном ключе, написав практически то же самое, что попросил вписать меня.[225]

Но это было через девять лет. А тогда, в 1999 году, – заметил ли эту ювелирную носиковскую работу кто-то в редакции? Едва ли.

Как подытожил мне один из первых сотрудников «Lenta.Ru», попросивший на сей раз не указывать его имени:

В первый год действительно многое было ещё в состоянии первозданного хаоса, и кампании Кучмы, Кириенко и т. д. делались Соней Соколовой в тот первый год так легко и куражливо, что казались незаметными. Но это не отменяет того факта, что делались. Юлия Миндер мне подтвердила:

Ярость, с которой Галина Тимченко вопреки вышеприведённым свидетельствам отстаивает изначальную неангажированность «Ленты», объясняется не только выкованным за годы тяжелейшего главредства характером, но и тем, что новостной проект, в который она пришла в качестве наёмного работника информационного конвейера, довольно быстро стал во многом и её детищем.

Уже с лета 2001 года (после ухода Е.Пархоменко) Галина Тимченко стала де-факто исполнять функции «замглавреда», или, скорее, «и.о. главреда». Если Варванин – придумывал, то Тимченко – распекала, учила, мобилизовывала. А в 2004 году она стала главредом и де-юре. Ipso facto, если продолжать не чуждые Носику упражнения в схоластической латыни. «Это назначение оказалось для “Lenta.Ru” практически вторым днём рождения», – напишет Носик через десять лет. Это можно счесть преувеличением, рыцарственным жестом. Но сама Галина (которая вежливо отказалась от интервью) в своей, завершающей главе «Дорогой редакции» очерчивает проделанную под её началом работу ещё резче: