Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с опи - Визель Михаил - Страница 27

Порою это «столкновение старого и нового» принимало комические формы. В «Яндекс. Книге» Соколова-Митрича приводится такой колоритный случай середины девяностых, рассказанный Денисом Калининым, в то время – программистом в НИИ ядерной физики, впоследствии – топ-менеджером «Рамблер Интернет Холдинга» и компании «Сбербанк Технологии», а сейчас – создателем немецкого стартапа:

Я думаю, любой человек, взрослым заставший мир «до Интернета» (остальным придётся поверить на слово), вспомнит это ошеломляющее чувство, когда он впервые запустил программу, называющуюся браузер, – и экран компьютера, воспринимаемого как продвинутая печатная машинка и игровой автомат, вдруг начинал покрываться словами и картинками, пришедшими откуда-то из-за границы! И никакое КГБ не в состоянии отследить, что́ вы смотрите и читаете! Мало того – что вы ПИШЕТЕ!

И подобное чувство испытывали не только мы – простые юзеры, пришедшие в русский Интернет на всё готовое, но и его создатели. Вот свидетельство одного из основателей «Демоса» Алексея Руднева, относящееся к 1990 году:

Интернет прочищал мозги не хуже тамиздата. Просто самим фактом своей доступности, вне зависимости от содержания. Да, собственно, он и был тамиздатом. Только несравнимо большего масштаба. И с несравнимо бо́льшим эффектом. Причём эффектом неотменяемым.

Всего несколько лет спустя, но уже в иную историческую эпоху, в мае 1997 года, Евгений Горный, главный редактор только что вышедшего[127] «Zhurnal.Ru», первого «обозрения сетевой культуры», заявил мне на презентации журнала в Библиотеке иностранной литературы:

Неожиданный «коанический» ответ Горного про бутерброд – возможно, первое упоминание в неспециализированной прессе Антона Носика не как автора конкретной статьи и не как автора остросюжетного романа, а именно как интернет-гуру, по которому можно и нужно ровняться. А мой тогдашний неуклюжий вопрос был вызван явственным ощущением – пришли какие-то совсем новые люди с новым мышлением.

Что совсем не новость ни для русской истории, ни для русской литературы.

Реформы девяностых не меньше реформ шестидесятых требовали новых людей и новых «учреждений».

И Антон Борисович стал этим новым человеком.

В 2002 году в интервью Шаулю Резнику Носик вспоминал свой путь в Интернет фаталистически:

Но при этом он не просто «принимал создавшиеся обстоятельства», но и сам активно способствовал их созданию. Съездив осенью 91-го года на заработки в Гонконг (в качестве переводчика на бизнес-переговорах), он привёз оттуда модем и стал активным участником IRC-каналов.

IRC, то есть Internet Relay Chat, или попросту «Ирка», – это групповой текстовый чат в режиме реального времени. Можно сказать – предтеча (в обоих библейских смыслах: предшественник и вдохновитель) всех дальнейших онлайн-форм коммуникации. Самопрезентация Носика 1996 года на IRC-канале #russian, сохранившаяся на сайте Марата Файзуллина, тоже содержит библейскую аллюзию.

То есть:

Обратим также внимание на выбранный Антоном ник Emigrant (впоследствии повторенный в ICQ, ставшей в конце девяностых – начале нулевых в России едва ли не главным средством делового общения). Он: a) оказался свободен, что говорит о том, что Носик присоединился к IRC «в первых рядaх» и б) показывает, что в виртуальном русскоязычном мире модный иерусалимский тусовщик оценивал себя иначе…

И здесь мы должны обратиться к самому феномену русского Интернета, изначально, ещё до рождения HTML, оказавшегося литературоцентричным и, шире, логоцентричным в высшей степени. Оказался он таким по причинам вполне объективным. В начале девяностых тысячи молодых людей, имевших амбиции в академических науках, были вынуждены покинуть родину. Просто потому, что хотели заниматься этими науками, а не торговать компьютерами, пусть и с бешеной прибылью.