Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 183

Женщина принялась нахлебывать суп, вливая в себя полными ложками, но по пути не теряя ни капли – с такой рукой только и стрелять.

– В грудях не печет? – поинтересовался Геральд. – Горячо ведь.

– Некоторые любят, – откликнулась она. – Опять же согреть некому.

– Да неужели? – засмеялся барон.

Рядом с ней было так легко, комфортно. Вот только забудет ли он когда-нибудь, как Энни глядела на него поверх прицела?

А она уже приканчивала свою порцию, намного обставив Геральда.

– Как зовут твоего сына? – неожиданно спросил он.

Вскинув на него глаза, женщина ответила:

– Никита.

– А почему ты уверена, что это твой ребенок?

Конечно, Энни поглядела на него, как на психа.

– Видишь ли, вчера я рыскал по архивам, – прибавил он. – Возникли некие подозрения… То есть кое-что я и раньше предполагал.

– Гарри, ты о чем?

– Ты ведь считаешь, что отец ребёнка – Богомол?

– А кто еще? У меня тогда никого не было.

– Ты уверена?

– Милый, мне двадцать три года. А Никите пять лет. И я была девушкой строгих правил – Ульян стал у меня первым. И пару лет, пока занимался дрессурой, никого ко мне не подпускал.

– Бедная! – пробормотал он.

– Тебя это не убеждает, – заметила Энни. – И что же ты выкопал?

– У нашего друга, как ты знаешь, полно недостатков, – сказал барон. – Включая бесплодие.

– Что?

– Богомол от рождения бесплоден – тут и сомнений нет.

– Ты ведь не думаешь, что я лгу?

– Разумеется, я тебе верю – сейчас. Но ты же знаешь Богомола? С подчиненными он обращается без лишних церемоний, повязывая чем только можно. Великие цели, понимаешь ли, – тут не до людей!..

– По-твоему, в меня впрыснули чужое семя?

– Это был бы не худший вариант, – хмыкнул Геральд. – Учитывая, какой отец из Ульяна.

– Тогда что?

– Боюсь, Энни, в тебя внедрили чужую яйцеклетку, – сказал он. – Уже оплодотворенную.

– Гарри, это же бред!

– Почему? Конечно, дурновкусием отдает, но вполне в духе Богомола. А средств у него с избытком. Ты ведь рожала в Питомнике, под приглядом его команды? Затем Никиту отдали на попечение доброй тети, изредка дозволяя тебе навещать. Очень удобно, а? Для Ульяна.

Забыв о еде, Энни задумалась – надолго. Даже перестала следить за позой, странно переменившись: ее будто придавило изрядным весом. Украдкой Геральд вздохнул. Ему вовсе не хотелось добавлять сложности подружке.

– И кто, по-твоему, настоящая мать? – наконец спросила она, произнеся «настоящая» с явным усилием.

– Вот тут, honey, вправду начинается бред, – ответил барон. – Наш узел затягивается все туже. Через эту мать я вполне могу породниться с Шатуном, да и с тобой, получается, мы не чужие. Что ни говори, а вынашивание плода привнесло в ребёнка и твои черты. Ведь ты любила его тогда?

– Очень! – вырвалось у Энни.

– А любовь рождает отклик – возможно, на генетическом уровне. Девять месяцев столь тесного общения… Если супруги со временем делаются похожими, то здесь этого не избежать и при желании.

– Значит, я могу считать Никиту своим сыном? – тихо осведомилась она. – Даже если предположить, что твои домыслы верны.

– Это не домыслы, Энни, – поправил Геральд. – Скорее гипотеза. А сына у тебя никто не отнимает. Хотя придется делиться – в том числе и с той, кто его растил. Ты ведь не захочешь вредить малышу, отнимая у него любящих? Вдобавок неизвестно, как это аукнется, – обычно такие ходы заводят в тупик.

– Хотела бы я знать, Гарри, – пробормотала женщина, – откуда в тебе берутся идеи?

– «Пепел Клааса стучит в мое сердце», – усмехнулся он. – А матрица Борислава – в голову. Как видно, через него и я оказался подключен к Космосу.

– Да ведь я тоже читала рукопись!..

– Но ты не знала Бура, как я. Вероятно, тут наложение. Эффект, конечно, странный. Почти всегда я и сам не знаю, когда вскочит в голову свежая идея.

– А что-нибудь поприятней в твою голову не вскакивало?.. Извини.

Поднявшись из-за стола, Энни скользнула к окну и застыла перед ним, глядя в начавшийся дождь.

– Не маячь, – негромко велел барон. – Забыла?

– Извини, – снова сказала она и, повернувшись, уселась на холодный пол, спиною к холодной стене.

– Ага, нам только простуды не хватало! – заметил Геральд. – Только, пожалуйста, не извиняйся больше, хорошо?

Молча женщина поднялась и стала механически раскладывать по тарелкам второе блюдо, ничуть не уступавшее первому. А на третье, как и положено, компот. И когда последний раз Геральда кормили домашним?

– Ты не задержишься после еды? – спросила Энни, снова подсев к столу. – Мне требуется подзарядка.

С сожалением он покачал головой: сроки и так поджимали. Но, конечно, задержался – тем более, последние пару дней явно не добирал до нормы. Из-за чехарды с Чертом, из-за ранения Энни – невзирая на ее заверения, что рана тут не помеха. Хотя порез впрямь заживал быстро. Господи, до чего же славно вновь ощутить на себе тяжесть Энни!.. к слову, вовсе не тяжелую… и встречать ее губы, настойчиво ищущие ласки. «Материализация чувственных идей», да?

И все-таки через час он уже катил на Горбунке по пустынным улицам, захваченных ливнем, оставив Энни нежиться в ванне. А поскольку в этой квартире прятаться было негде, положил пистолет поближе к ней.

О событиях прошлой ночи Геральд был наслышан, даже проглядел записи, присланные Шатуном. Здешняя ситуация делалась все занятней: к нелюдям местного разлива и чужеродным зверюгам теперь добавились настоящие пришельцы. И то, что для начала они саданули по здешней Пирамиде, в общем радует – пока взамен нее чужаки не выстроят свою. Но может, те и другие изнемогут в борьбе? Хочется верить.

Во всяком случае Алмазинскую конструкцию, еще вчера такую надежную, порушили крепко. Прежде тут все было отлажено: проклевывающихся уродов вылавливали, однако не истребляли и не убирали с глаз, а пристраивали к серьезному делу. Теперь же многие Хищники, лишившись Всадников, вновь вырвались на волю, примкнув к зверью, еще не охваченному порядком. И город оказался захваченным дикой стихией. Вдобавок им овладевал сумрак, а облачный слой сделался настолько плотным, что Хищники разгуливали по улицам уже и днем. Конечно, до полной силы не добирали, но горожанам и этого хватало с лихвой.

Для начала барон позвонил Шилову, с которым познакомился через Родиона. Тот откликнулся немедленно, проявившись на бортовом экране.

– Что нового, майор? – поинтересовался Геральд. – Нарыли чего-нибудь?

Шилов только рукой махнул да покривился болезненно: дескать, куда больше – одних голов несколько сот!

– Может, Лущенко сам это натаскал? – спросил он. – Конечно, с помощью прочих «бесов».

– Не выходит, – возразил Геральд. – При всех своих суперкачествах он не уложился бы в срок. И не стал бы Лущ мараться – это ж не отсекать?

– Да понимаю я, – вздохнул майор. – Но кто ж эти «быстрые, сильные» и маленькие? Под такое подходит лишь сам Лущ.

– Может, дети? Этакие вундеры.

– Скажете тоже!

– Не верите вы в нашу молодежь, – укорил барон. – А ведь здешняя среда сильней влияет именно на растущие организмы.

– Ну что нам, еще и деток трясти? И не до расследований сейчас – сами ж видите, что творится в городе!.. Опять приходится ловить всяких психов.

– А вы не ловите, – сказал Геральд.

– Как это?

– Да сразу вбивайте в землю. Зачем поддерживать оборот мерзавцев в губернии? Понятно ж, какое им найдут применение. И вам проще.

– Так-то оно так, – пробормотал Шилов и вздохнул.

Еще одна жертва долга! – усмехнулся барон. Или в нем уж проснулась совесть? Жалко птичек, видите ли. На этом и проигрывают хорошие люди. С другой стороны, иначе б они не остались хорошими.

Затем он послал вызов Богомолу, не особенно надеясь на ответ. Но тот откликнулся, хотя выглядел озабоченным.

– Шо такое? – сказал Геральд развязно. – Чем мы опять недовольны? Все ж насколько портят характер проблемы с кишечником!