"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 983

Огненная струя вдруг вильнула вбок, зачерняя копотью белый камень, а потом, чуя свободу, хлестнула по головам изваяний, мгновенно слизав тонкую ткань. Десятки лиц открылись в свете пламени. Неожиданно громко от одной из статуй откололся кусочек камня.

— Мама! — заявили два голоса хором. — Бежим!

Стукнула об пол стальная трубка на гибком рукаве. Быстрый топот растворился в каменном лабиринте, оставив пустынный дымящийся зал. Наступило зловещее предгрозовое затишье.

— Насорили тут, — бурчала Идрис, шествуя по пустынному каменному коридору.

На самом деле вокруг не было ни соринки, но гномелла всегда исповедовала разумную строгость. Тяжкую обязанность следить за порядком в клане жена вождя взвалила на себя самоотверженно и добровольно, и не нашлось в роду посмевших возразить ей героев. Ибо не знала Идрис в мире силы, способной вызвать у нее страх, а вот сама нагоняла страх немалый. Еще в нежном возрасте, будучи крепкой румянощекой девочкой, она до смерти забила корзинкой с едой неосмотрительно напавшего на нее волка. Великая слава и волчья шуба упали на девочку, и тень великого позора обволокла ее мать.

Долго пришлось доказывать Мордис'Турн, что мягкими и пышными удались у нее лепешки в тот день, и что вовсе не их каменная твердость сокрушила хребет свирепому зверю, а тяжелая бутыль с мужниным элем и доблесть девочки. Лишь дальнейшие подвиги дочери заставили замолчать злобные голоса, ибо отважной и сильной росла Идрис, и не переводились у нее шубы из шкур волков, медведей, троллей и даже из одного неосторожного паука. Даже позже, уже став женой вождя, она сорвала набег лихих людей на селение. Несчастливым выдался для пятерых бандитов в дальнем ущелье тот день и вдвойне удачным для мужа Идрис, ибо как раз его искала тогда любящая супруга со сковородкой в руках. Давно уже стала Идрис почтенной матерью, и подрастал у нее уже третий сын-шалопай, но даже самые храбрые воины облегченно вздыхали, если чистота их кольчуг и блеск топоров удовлетворяли взыскательную жену вождя.

— Не уследишь тут за всеми, — бурчала тем временем Идрис.

Настроение у гномеллы медленно и неотвратимо портилось. Полдня прошло, а она не увидела даже малого беспорядка, ожидающего ее крепкой хозяйской руки. Котлы были надраены, топоры начищены, полы выметены, штаны и шубы заштопаны, а у баранов в хлеву заплетены косички и подпилены рога. У Идрис всегда падало настроение в такие бесплодные дни. Подступали мысли о старости и покое, о тщетности бытия. Погруженная в печальные мысли гномелла шествовала по извилистому коридору. И вдруг ее ноздрей коснулся божественный аромат Беспорядка!

— Горит что-то? — не веря самой себе, проговорила Идрис вслух. — Или Сворп опять начадил? Говорила же я ему, чтобы открывал заглушку!

Приоткрытая дверь в каменный сад манила, словно вход в королевскую сокровищницу.

— Так, и кто же и что здесь натворил? — с разгорающимся азартом спросила непонятно у кого Идрис, открывая дверь. — Кто огненный бочонок из оружейной приволок? Кто здесь начадил? А это что? Что…

— Иииииии!

Оглушительный крик помчался по каменным коридорам, словно колесница бога грозы. Гномелла вылетела из каменного зала, едва не сорвав с петель тяжеленную гранитную дверь, и бросилась наутек.

Подземелье отозвалось на крик, ожило, загудело, захлопало дверями. Со всех сторон к каменному залу спешили гномы с чем-нибудь тяжелым или острым. На бегу переполошенные мастера пытались выяснить друг у друга, какая напасть приключилась в клане Туманного Ущелья на этот раз.

— Черный паук это. Мы его как раз на Белых Шахтах о прошлой луне видели. Здоровенный! Вот к нам и перебрался!

— Какой паук? Пауки к освященной скале на сто кирок не подойдут! Банда Одноухого пролезла эль украсть! Гоблины это!

Мысль об угрозе любимому напитку встретили общим свирепым ворчанием.

— А там! Ыыыыыы!

Плач Идрис с легкостью перекрыл голоса спорщиков. Гномы ненадолго смолкли и честно попытались представить гоблинов, способных довести до слез жену вождя.

— Нет, не гоблины! — после паузы решительно сказал один, и все остальные согласно закивали.

— Скальные крысы, больше некому. Скоро они нас всех сожрут, — мрачно сказал камнерез. Собеседники разом замолчали, вспоминая свои обиды на коргов.

Опытный кузнец уже успел бы выковать и закалить двадцать пять гвоздей, а ополчение Трех ключей до сих пор переминалось шагах в десяти от гостеприимно распахнутой двери каменного сада. Ни наспех вооруженные мастера, ни два прибежавших от ворот в полных доспехах стражника, ни вождь с булавой и впопыхах прихваченными летописями клана вперед не рвался. Причина всеобщей робости сидела у стены и горько рыдала.

Идрис упорно отказывалась что-либо объяснять, на все вопросы отвечала могучим «Ыыыыыы» и только руками показывала огромность нависшей над кланом беды. Храбрости такие речи не добавляли. Гномы переминались, спорили чуть ли не до драки, но оставались на месте. Срочно притащенный от заклинателей бури клановый волк сидел, вывесив язык, укоризненно всех разглядывал и иногда чесался у ошейника. Брать след, рычать и тем более лаять он не собирался.

— Да вы что! Не слышите, как паленым пахнет? Это молодой дракон логово себе присмотрел! — вклинился в разговор чеканщик, в суматохе захвативший с собой пробойник и медный таз с незавершенной эпической картиной «Огнедышащий дракон похищает прекрасную дочь Торбальда Кривоногого».

— Где ты видел драконов среди зимы? Спят они давно! И ты проспись! — дружно высмеяли его остальные, но дверь как-то незаметно оказалась от толпы дальше еще шагов на пять.

— Может, замуруем и дело с концом? — робко и пока что невнятно предложил кто-то из-за спин.

Возможно, скоро иссякло бы гномье терпение, и пробудилась их знаменитая храбрость. Возможно, первым пробудилось бы их искусство замуровывать наглухо всякие подозрительные пещеры и забывать о них. Но уже подоспел к толпе старик с огромным рогом через плечо и стеклянными кружочками на гнутой дужке против глаз. Юный гном со стилом, чернильницей и серебряным молотком держался за ним следом, как хвост из мочала. Разговоры смолкли. Старик окинул всех внимательным взглядом, переглянулся с вождем.

— Вот. Напасть какая-то. Не поймем, — виновато покряхтев, сообщил глава рода.

— Встречать опасность — удел воинов, — сухо ответил хранитель знаний, и стражники как-то незаметно оказались за спинами всех остальных, а вождь прикрылся летописями. — Но идти навстречу тайнам — мой долг.

Решительно отобрал у кого-то старик лампу. Смело вошел в зал, и падающие из двери отблески вселили надежду и храбрость в собравшихся гномов.

— Может, и мы глянем? — неуверенно поинтересовался один из застыдившихся стражников.

И тут ужасный крик раздался в каменном саду. Все дружно попятились.

— Похоже, все-таки дракон, — прошептал чеканщик.

— А я неплохой камешек за поворотом видел. Его вытесать — всего на три гвоздя дел. Аккуратно на дверь, пока жрать будет… — будто сам себе сказал резчик.

— Слышите голос? Живой он! — решительно заявил вождь.

— Видать, не пошло дракону старое мясо, — ляпнул чеканщик, но вождь остановил его свирепым взглядом и быстро, пока не иссякла решимость, зашагал к зловещей двери. Предводитель рода должен быть храбрым. И разве не случалось ему пару раз спорить с Идрис и даже почти не дрожать при этом?

Полумрак сада был наполнен запахом гари и угрозой.

— Где ты, хранитель? — шепотом спросил вождь и споткнулся о бочонок. Ответный стон из темноты заставил шевельнуться его волосы.

— Дракон? — дрогнувшим голосом спросил вождь, сумев остаться на месте. Глаза постепенно привыкали к сумраку, и вождь вдруг разглядел хранителя знаний, склонившегося перед одной из статуй.

— Нет. Дирги, — треснувшим голосом ответил старик и высоко поднял лампу.

Вождь отшатнулся, ухватился за висящий на шее маленький священный молот. Запечатленный в камне Вотан был грозен, великолепен, суров. Даже с толстым слоем сажи на безносом лице. Даже в обгоревшем модном платье драконовой кожи с разрезом на боку и опаловой вышивкой.