"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 1169

Леон почувствовал, что замерзает. От долгого сидения затекли колени.

Он осторожно встал. Растер лицо. Это простое движение отогнало сонливость. Неподалеку зашуршала трава.

Леон насторожился, обернулся в сторону звука, но потом расслабился. Совсем рядом на него удивленно смотрели две косули. Чтобы не пугать зверей и не обнаруживать себя, Леон осторожно вернулся на место. Дикие животные сами по себе хорошие сторожа.

Почему жизнь всегда ставит этот выбор?

Либо смерть, либо позор. Хотя это еще просто. А что делать, если с одной стороны смерть, а с другой тоже смерть. Не легче, не безболезненней, такая же смерть. И есть, наверняка есть выбор – жить, но почему-то именно его так трудно сделать.

И Леон снова, в очередной раз вернулся туда, далеко-далеко, в ночную спящую деревню. И вспомнил его, вставшего у ворот паладина, за которым шла смерть. Он тоже сделал выбор. И за себя, и за Леона. И за тех людей, которые полегли вместе с ним там, обороняясь от жуткой твари.

Поначалу Леон страшно его ненавидел. И всех паладинов! И Империю! И даже отца, за то, что пошел туда, где смерть, где гибель. Не убежал, не погнал прочь паладина. И себя ненавидел тоже. За то, что не умер там. Но на руках была сестренка.

Потом Леон узнал, что та уродливая статуэтка, что нес он тогда с собой, спасла тысячи людей. Потому что предотвратила вторжение Проклятых в Империю.

И тогда, несмотря на боль потери, Леон понял, какой выбор стоял перед тем паладином. По-настоящему страшный выбор.

Смерть ходит за паладином следом? Нет. Это паладин появляется там и тогда, когда смерть уже нависла над людьми. Над всеми людьми! Он приходит и делает выбор. Не потому что его кто-то назначил, а потому что паладин всегда делает то, что должен. Ради Империи, ради людей, в ней живущих.

Будучи в Гуленгейме, Леон увидел, что может быть там, где люди забыли о своем долге, забыли о том, что они живут в Империи. Он увидел, что бывает, когда нет паладинов. Совсем нет тех, кто думает не только о своей толстой заднице!

Где-то там, в овраге, спала девочка. Сирота. Бродяжка.

Это тоже был выбор. За себя и за нее. Потому что иначе – нельзя. Иначе слишком гадко.

Потому что.

– Потому что я – паладин… – прошептал Леон.

Со стоянки снялись засветло. И с рассветом увидели преследователей.

К прежнему отряду присоединились еще человек двадцать, и теперь, с обессилившей Мартой, шансов у друзей не было никаких.

Леон увеличил темп, стремясь максимально оторваться. Если появятся стены Гретхена, банда отстанет. Леон был в этом уверен. Ребята Брюнегольда не станут вступать в драку у всех на виду.

Преследователи не отставали. Но и не догоняли. Быстроногие орочьи лошадки могли бы ускориться, но почему-то медлили. То ли не желали связываться, понимая, что добыча не простая, то ли был какой-то план, о котором Леон не знал.

Он пытался выдерживать расстояние, не решаясь лишний раз нагружать лошадок. Рывок мог потребоваться под финал гонки.

Несколько раз Артур отставал, приближаясь к преследователям на расстояние выстрела. Подпускал их на опасную близость, бил точно, наверняка, уходя потом со всей возможной скоростью. Два выстрела достигли цели, но важней был другой эффект. Артура теперь опасались. Орки стреляли в ответ, но промахивались. Слепило встающее солнце.

Однако надежда на то, что их оставят в покое, не оправдалась. В какой-то момент расстояние между ними начало сокращаться. Орки рванулись вперед, стремясь сбить ритм, притормозить жертву. Артур снова отстал. Ссадил трех зеленомордых, но был вынужден уходить. Орки рвались вперед, не обращая внимания на стрелы.

Леон выдернул меч из ножен.

По спине пробежал знакомый холодок.

И вот, когда орочьи лошадки уже дышали в спину, впереди показались всадники.

Ловушка?!

Леон увидел, как оборачивается Филипп. Что делать?

– Вперед! Вперед! – гаркнул Леон, беспощадно пришпоривая лошадь.

Если это ловушка, то все равно!..

Но если нет?!

Леон кинул меч в ножны и вынул конверт. Тот самый, который дал ему Лакруа перед прощанием. С императорскими печатями.

Всадники впереди рассыпались цепью. На солнце блестели доспехи.

Кто? Кто такие?!

Леон рванул зубами бечевку, ломая сургуч печати.

– Именем императора!!! Именем императора!!! – что было сил закричал он, поднимая над головой ярко, ярче солнца, блистающий свиток. – Именем императора!

Всадники дрогнули. Их лошади сделали шаг вперед. Еще один. И вот конница уже набирает ход! Опускаются копья! Нарастает скорость! И несется страшная кавалерийская атака, жуткая, неотвратимая смерть! В центре строя образовался коридор. И Леон почувствовал, как отпускает. Уходит. По лицу течет что-то теплое, и вопит девочка-бродяжка, у которой и имени-то нет.

Свои.

А там, за конным строем, гарцевал всадник. В простом дорожном плаще, и светлые волосы развевались на ветру.

– Слав! – закричал Филипп. – Слав!

Марта зашаталась и упала с седла, покатилась по траве. Артур осадил лошадь так, что она встала на дыбы, соскочил, кинулся к девушке.

Позади в спешке и панике разворачивались орки.

Уже много позже. На палубе большой торговой ладьи, уложив Марту на шкурах в тени, они пили мед, и вино, и еще какую-то брагу, которую довольный купец выволок из трюма.

– …А там золото! – Филипп на радостях хлопнул кружкой о борт. Доски отозвались глухим гулом, а девочка-бродяжка, что надежно расположилась на его коленях, восторженно пискнула. – Ты представляешь, Слав, золото! Я, оказывается, все время мешок с золотишком таскал. Чего это, думаю, такое тяжелое?!

Он смеялся, много ел, пил и в сотый раз рассказывал о своих приключениях.

– Да шут с ним, с золотом… – Леон махнул рукой. – Слав, ты откуда тут? Я ожидал чего угодно. Я собирался добраться до ближайшего города и послать за тобой гонца. Мы же собирались идти обратно тем же путем.

– Ну, – Слав, все еще бледный после ранения, пил мало, – ты что же думаешь, я только с девками сообразительный? Идти обратно через степь… Зачем, если есть река. А лучше всего садиться на корабль у Гретхена.

– А откуда всадники?

– Ну, тут, видишь ли, у военного времени есть свои преимущества. Я добрался до Локслестера. Там обратился за помощью к дожу. Тот, в свою очередь, сильно озабочен патрулированием территории. Орков боится как огня.

– Погоди, погоди. – Леон взял Слава за руку. – Что ты сказал?

– Я говорю, орков он боится, слизняк, честное слово…

– Нет, я не про то. Ты сказал – военное время?

Лицо Слава потемнело, и он чуть помедлил с ответом.

– Да, Лео. Эльфы объявили войну.

Они замолчали.

Филипп поставил кружку на палубу.

– Ну что ж… Значит, будет чем заняться по возвращении. – Он хмыкнул, толкнул Леона в плечо. – А то я уж думал, заскучаю!

И засмеялся.

А Леон подумал, что кто-то там, в столице, сделал выбор. За всех.

19 января 2010

Мифологический словарик

Бетрезен – демон. До того был ангелом, которому Всевышний доверил сотворение мира. Создал мир и расу людей. Однако из-за трагической ошибки навлек на себя гнев Всевышнего. И был низвергнут в пекло в самом центре земли. Уже будучи низвергнутым, создал расу демонов, Проклятых, с помощью которых пытается вернуться из преисподней.

Вотан – бог гномов. Относится к младшим богам, убил в гневе бога эльфов Галлеана, чем положил начало великой вражде между расой гномов и эльфов.

Всевышний – бог света, взявший под свое покровительство расу людей. Именно он дал Бетрезену власть и поручение создать мир. Мощь Всевышнего невероятно велика, однако он не проявляет себя как младшие боги и действует через людские помыслы. Мир для него – большой и сложный эксперимент.

Галлеан – бог эльфов, убитый Вотаном. Был воскрешен своей возлюбленной (Солониэль), однако не признал ее. От горя Солониэль превратилась в богиню смерти – Мортис. Чтобы отомстить своему любимому, Мортис подняла орды мертвецов, посылая их на войну с эльфами и всем миром.