Собака Баскервилей из села Кукуево - Елисеев Александр Владимирович - Страница 15

— Может совпадение? — засомневался я. — Но уж больно оно странное, это совпадение. Пойду-ка сам погляжу ещё раз свежим взглядом на это место. Может, что натолкнет на мысль? Всё равно следующие допросы теперь только после обеда.

— Ага, валяй, слетай соколом, — одобрил Зосимыч, — а я в суд потопал, вызывают тут по делу одному, недавно расследовал.

11

Место происшествия после вчерашнего напоминало вытоптанную мамонтами поляну. Интересно, что тут можно найти. Искать в снегу — вообще кислая затея. Однажды в детстве я уронил в сугроб ключи от дома, и мы втроём с приятелями потратили больше часа на обшаривание заснеженного участка площадью всего два метра на метр. Искать то, неизвестно что на участке, протяженностью около десяти метров, казалось мне мало перспективным, особенно с учётом того, что вчера при производстве осмотра это что-то могли затоптать или отшвырнуть в сторону, а после обеда его мог найти и забрать неизвестный милиционер. Но я в кои-то веки решил проявить упрямство. Взяв у Борисычевого сменщика штыковую лопату, я принялся как заправский археолог набирать по пол штыка снега, относить в сторону и аккуратно ссыпать, просматривая, не затерялось ли там что-то интересное.

Расчистив почти до асфальта, во всяком случае, до слоя намёрзшего на асфальт льда, площадку почти в три четверти участка поисков, мне удалось обнаружить только две пустые пачки из-под сигарет, одну из которых выкинул вчера я сам, и мятую жестяную банку из-под пива. Мда, не густо. Я набрал очередную порцию снега, чиркнув об лед, и вдруг заметил кое-что. О! Это уже интереснее. Вдавленный одним уголком в ледяную корочку посреди снежной россыпи чернел небольшой полиэтиленовый пакет, аккуратно сложенный вчетверо. Я, намотав на руку завалявшийся в кармане носовой платок, осторожно отделил ото льда пакетик и, стараясь не касаться открытыми руками, развернул. Там лежали паспорт и водительское удостоверение на имя Нестеренко Максима Николаевича тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, проживающего по адресу: город Средневолжск, проспект Коммунистов, дом девять, квартира три. Ну вот! Кто ищет, тот найдет.

Было два варианта действий. Первый — обратиться к операм и дать поручение произвести оперативно-следственные мероприятия, в ходе которых выяснить, что за гусь Нестеренко, знаком ли с потерпевшим, где находился с десяти вечера воскресенья до трех ночи понедельника. Этот вариант совсем для меня не напряжный, но долгий и скучный. Второй вариант был направиться по указанному адресу и попытаться выяснить что-то самому. Вариант рисковый, но зато быстрый и достойный настоящего мужчины. Желая взять реванш за страх перед «собакой Баскервилей», я направился по указанному в прописке адресу.

Кода на дверях в подъезд не было, сильно обшарпанную дверь квартиры мне открыла пожилая женщина в очках, на голове узелком стянуты сероватые от седины волосы, на плечах пуховый платок такого же серого цвета. Пригласив меня войти в прихожую, она спросила, кто я и чего мне угодно. Ох, эти нравы маленьких провинциальных городков! В Самаре бы час изучали удостоверение в глазок, потом звонили в прокуратуру и проверяли, работает ли там такой Виноградов.

Обстановка в прихожей была советской, унылой и скромной. Даже попахивало бедностью. Вряд ли человек, проживающий тут, водил дружбу с успешным бизнесменом, но в жизни, конечно, встречаются и не такие случаи. К тому же, чтобы убить человека, водить с ним дружбу вовсе не обязательно.

Я передал документы, без черного пакета, который предварительно аккуратно запаковал и упрятал в кармане.

— Ой! Нашлись! Надо же! Большое Вам спасибо! Жаль, что так поздно, сын уже восстановил все. Сколько мы вам должны за труды? — легко сменив настроение с радостного на грустное, поинтересовалась женщина. У нее были манеры и речь, весьма типичные для поселковой интеллигенции. Наверное, учительница или врач, подумалось мне.

— Ну что вы, какие пустяки! — в той же манере ответил я. — Не извольте беспокоится. А когда ваш сын дома будет? У меня к нему разговор.

— Да о чём вам с ним говорить? Он будет не скоро! — женщина вдруг разволновалась, перестала быть любезной, в голосе появились сердитые ноты. — Скажите мне, что хотите, я ему передам!

— Боюсь, что мне нужно поговорить именно с ним, — я показал женщине удостоверение. — Так во сколько он дома будет? И вас, простите, как зовут?

— Мария Антоновна, — женщина как-то даже успокоилась. — Знаете, это ошибка какая-то. Мой сын работает на севере, а документы потерял ещё перед Новым Годом, когда со снохой и внучкой в отпуск приезжали. Он ещё так волновался, боялся, что из-за праздников не успеет перед отлётом всё восстановить.

— А вы уверены, что он сейчас на севере, а не вернулся, например, по делам в город тайком от вас? — чувствуя, что тяну пустышку, не сдавался я.

— Конечно, уверена! Я в воскресенье звонила вечером им по межгороду, поздравляла внучку с именинами, говорила с ним, и со снохой, и с маленькой Леночкой, — гордо сообщила Мария Антоновна.

— Ладно, проверим, — уже совершенно безнадежно вздохнул я, — извините за беспокойство!

— Ну что вы, это вы меня извините, я-то подумала, что вы из его дружков бывших. Он хулиганистый у меня был, но уж пять лет как женился, остепенился, работает на севере. Тут-то у нас какие зарплаты… — женщина, как бы извиняясь за размер зарплат, развела руками.

Я попрощался и вышел. На ступенях подъезда закурил. М-да, похоже, я два часа просеивал снег напрасно.

Когда я вернулся в кабинет, меня уже ждали посетители. А точнее, посетительница. Женщина-валькирия. В миру — адвокат Скрябина Людмила Васильевна.

— Да что вы мне говорите! Хоть капля совести есть у вас!? Нелюди!! — голос адвокатши не просто звучал, он рокотал, он громыхал.

Всё понятно. Дама ознакомилась с моим постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела.

— Я двадцать пять лет работаю в адвокатуре и такой неслыханной наглости не видела!!! Вы, мальчик, ещё будете горько сожалеть! Человеку вызывают «скорую помощь» прямо в РОВД, и вы делаете вид, что это нормально!! — гнев клокотал в горле, сотрясал крупной дрожью огромное тело, вырывался наружу искромётным взглядом.

Я молчал. А что я мог сделать, возражать? Этот человек и раньше вряд ли был расположен слушать окружающих, а в гневе проявлять несогласие с ним — это реально осложнять ситуацию так, что она чёрт знает до чего может дойти. Причем дама крупнее даже меня, не слишком худенького. Раза в полтора. Шучу конечно, я не предполагал применения «последнего довода королей» — физической силы — со стороны Людмилы Васильевны, всё-таки здесь офис прокурора как-никак, а не базарный ряд. Но спорить и объяснять свою позицию я не видел никакого смысла. Адвокатша-воительница ещё пару раз смешала обитателей двадцать третьего кабинета с ничтожнейшей грязью (бедный Зосимыч), пригрозила нам областной прокуратурой, Генеральным прокурором, Президентом, Верховным и Страсбургским судами и, наконец, задохнувшись, потеряла ритм, после чего довольно мирно убралась восвояси.

— Если она к прокурору, то зря, он на коллегии, — лукавым тоном прокомментировал Зосимыч.

— Это сколько баллов сейчас было? Девять? — я закурил, чувствуя себя совсем несчастным, уставшим и оплёванным.

— Да нет, Серёга, полагаю, всего семь. Девять, это когда мебель разбивают, или хотя бы посуду.

Я вздохнул, затушил окурок и решил сходить до соседнего продуктового, надо было купить чаю и, может, печений ещё каких-нибудь, не всё же Зосимыча объедать, к тому же в кармане заканчивались сигареты.

Когда я вернулся, кабинет был полон народу. Зосимыч опрашивал какого-то милиционера, за моим столом по-хозяйски расположился заместитель прокурора Баграмян, а перед ним на стуле для посетителей сидел майор, с которым недавно общался Зосимыч, как же его… Кондурин, не сразу вспомнил я. Два заместителя вели оживленный разговор, резко стихший при моем появлении. Баграмян вскочил и поздоровался со мной за руку.