Каисса - Чижков Виталий Алексеевич - Страница 7

На материке дроны сновали над улицами, лишь изредка залетая в станции на крышах домов для подзарядки. Как пчелки, они подлетали к уличным банкоматам и статичным камерам, получали от них пыльцу из байтов и по цепочке из других дронов передавали в свой улей на Котлин. Всю сеть страховал резервный спутниковый канал, который нагружался разве что в очень плохую погоду, когда дроны прятались от ненастья.

Дата-центр на Котлине был самым большим в Европе, двадцать этажей высотой. На каждом этаже стояли тысячи серверов, и на каждом сервере крутилась нейронная сеть, кирпичик глобального искусственного интеллекта «Каисса-2», названного в честь богини шахмат. Вся прибывающая информация растекалась по серверам и обрабатывалась. Каисса-2 искала в этих данных все подозрительное и незаконное и формировала сигналы, которые затем поступали в кабинеты администрации. Сотрудники разбирали отчеты от Каиссы-2 и реагировали. В основном это были сообщения об эпидемиях, действиях террористических групп, взяточниках и намечавшихся митингах. Данные о криминале и правонарушениях Каисса-2 распознавала сама и ретранслировала уже в органы правопорядка, ближайшие к инциденту. Также Каисса-2 сама управляла сетью дронов.

Научно-исследовательский институт совмещал в себе кафедры нескольких университетов, центры статистики, лаборатории, научно-производственные объединения и другие группы ученых и инженеров, а также медицинскую профессуру. Вообще, в России самые крупные исследования проводились в Сколково, Новосибирске, Дубне… Но ученые с Котлина имели доступ к озеру данных Каиссы-2 и ее возможностям.

Платон мало запомнил из того, что говорил Арсений. Но восхитился проектом Метавселенной Наблюдения: собираемая дронами видеоинформация поступала в удивительно подробную трехмерную модель. Можно было надеть шлем виртуальной реальности, оказаться в реальном времени в любой точке России и призраком бродить по улицам, заходить в подъезды, наблюдая и подслушивая. Арсений сказал, что совсем скоро Метавселенную введут в эксплуатацию и дружинники смогут работать полностью удаленно и еще лучше выявлять неблагонадежных элементов и плохие поступки, за которые можно понизить рейтинг.

Напоследок Мазаев – в очередной раз – напомнил Платону, пристально глядя в глаза и тщательно, как для ребенка, проговаривая каждое слово: его зовут Платон Александрович Девонский, он занимается Каиссой с самого начала проекта, с две тысячи тридцатого года, с семнадцати лет. Он вундеркинд, в пятнадцать лет уже имел степень доктора физико-математических наук и около десятка патентов в области искусственного интеллекта. С две тысячи тридцать четвертого года возглавляет НИИ Бюро. В две тысячи сорок восьмом году, незадолго до релиза Каиссы-2, НИИ присвоили его имя.

– За то, что придумал, как разместить огнестрел в дроне, – добавил Мазаев.

Платон и Арсений подошли к облицованному серой нержавейкой административному корпусу Бюро – узкому блочному пеналу двенадцати этажей высотой. Миновали рамку металлоискателя на входе под хмурый взгляд толстого человека в черной рубашке, сидящего в застекленной будке, – и тут же наткнулись на трех других. Ниишников отвели в закуток с узкой дверью, где их тщательно обыскали. Платона сфотографировали, отсканировали сетчатку, сняли отпечатки пальцев, взяли образцы ДНК и крови. Потом пришла строгая женщина в полицейской форме и заполнила пачку бумаг. Наконец вызывающий приступ клаустрофобии лифт, который спускался за ними целую вечность, отвез Девонского и Мазаева на шестой этаж.

Пройдя по слабо освещенному коридору с блеклыми стенами, они остановились у ощерившейся свежей монтажной пеной металлической двери с табличкой «Директор оперативно-распорядительной службы Департамента Наблюдения и Информирования Кронштадтского района Резник В. Р.». Мазаев потянул ручку на себя, и они оказались в провонявшем линолеумом офисном кабинете с портретом какого-то чиновника напротив входа. За большим раскладным столом расположились три человека.

Одного из них Платон узнал – это был его терапевт Борис.

Второй – невысокий, худощавый и безликий тип непонятного возраста – должно быть, Резник, раз сидит во главе стола в самом большом кресле и держит пульт от кондиционера. В шерстяном сером пиджаке и с такими же серо-стальными глазами, не моргающими, смотрящими в упор из-за стекол маленьких очков. Резник был Платону смутно знаком, значит, он с ним точно взаимодействовал раньше. Интересно, как?..

А вот третьего человека Девонский точно видел впервые. Жилистый и высокий казах с гетерохромией – один глаз карий, другой голубой, – чуть за пятьдесят, приятный, с острыми скулами, морщинками вокруг глаз и едва заметной ухмылкой.

Когда они вошли, предполагаемый Резник чересчур суетливо для высокого чина подскочил с кресла, стремительно подошел и начал трясти им руки и по-собачьи заглядывать в глаза. Неприятный тип, лезет слишком близко, нарушая личное пространство – от него отступаешь на шажок, а он снова подходит на тот же шажок. И голос высокий и дребезжащий, речь стремительная, настоящий тараторка:

– Платон, Сеня, приветствую. Наши блестящие умы, надежда и опора! «Яйцеголовые», как говорит… а вы все равно не помните. Меня зовут Резник Владимир Романович, я ваш огромный фанат, а в чем-то – духовный наставник и сенсей. Это Боря Вайнштейн, врачеватель Платона. А это – наш мистический Аркат Ли, заведующий кафедрой теологии и уфологии.

Платон стрельнул глазами в сторону Мазаева с немым вопросом: «Какой-какой кафедрой?!»

Арсений едва заметно пожал плечами, показывая, что впервые слышит о ней. Вообще, Мазаев, который всю экскурсию сыпал шутками и явно радовался обществу воскресшего Платона, в кабинете Резника как-то сдулся. А Резник словно не замечал Арсения и говорил только с Платоном:

– У нас тут большая проблема: горят сроки по разработке Маркетингового Шлюза Данных. Вы, наверное, не помните – что отдельная проблема, – но это проект для нашей правящей партии, для Союза Нерушимых. И лично для… – Резник указал пальцем на портрет на стене. – Вы, Платон Александрович, вели данный проект. А сейчас, к глубокому нашему прискорбию, не можете, несмотря на все наши старания. Проблему нужно решать. Если у вас есть свои варианты, то мы их с искренней радостью рассмотрим. Если нет, то нам есть что предложить.

Идей у Платона Девонского не было.

Резник говорил и говорил, тараторил и тараторил. Наверное, с полчаса. Лица всех присутствующих приобрели налет мученичества от перегрузки информацией. Но надо отдать должное, Владимир Романович кратко изложил огромный пласт истории последних месяцев. В голове Платона добавились недостающие кусочки пазла.

Выходило, что и правда на Девонском лежала большая задача: создать канал данных для Минпромторга. Серверы дата-центра содержали информацию о покупках, предпочтениях, финансовом благополучии и истории потребительских поисков всех жителей России. Маркетинговый Шлюз, модуль Каиссы-2, должен был структурировать эту информацию и отдавать наружу по подписке, вместе со сводными отчетами и системой рекомендаций по продвижению товаров и действиям на рынке. Так как ни одна внутренняя система ни одной торговой площадки не обладала такими мощностями и полнотой данных, какими обладала Каисса-2, любой магазин, ретейлер, маркетплейс – да любая коммерческая организация – отдали бы государству огромные деньги, только бы иметь к ней доступ.

Платон почти закончил этот проект, но вот беда – попал в ДТП. А работал над проектом Девонский практически в одиночку. Те немногие программисты и аналитики, которые ему в этом помогали, уже были опрошены людьми Резника, но их общие знания были фрагментарными и в единую картину не складывались. Наработок Платона нигде не было, их словно кто-то тщательно удалил. А нынешний восстановленный Девонский мучился от амнезии и ничего не помнил. Борис сказал, что восстановить память медицинскими способами не получится. Если она и восстановится, то сама по себе и непонятно когда.