Хайд - Расселл Крейг - Страница 26

Красивое лицо Портеуса расплылось в широчайшей улыбке – Хайд сделал вид, что его это не задело.

– Дорогой мой Эдвард, вот теперь я не сомневаюсь, что вы и сами от нее без ума!

– Как я уже сказал, мой интерес к доктору Бёрр сугубо профессиональный, – отрезал Хайд, хотя почувствовал, что у него зарумянились щеки.

Хайд шагал по территории водолечебницы к выходу и уносил с собой много вопросов, оставшихся без ответа. Однако кое-что прояснилось для него сегодня окончательно и бесповоротно. Кое в чем он теперь уже не сомневался.

Сэмюэл Портеус ему лгал.

У Портеуса было преимущество в виде медицинского образования и блистательной карьеры в психиатрии, но Хайд тоже обладал ценным качеством – полицейским навыком распознавать ложь.

Порой ложь была единичной – фальшивым ответом на конкретный вопрос; а порой она растягивалась, полускрытая, на весь разговор, таилась за его поворотами – это была целая стратегия введения в заблуждение, а не простой обман. Именно такую стратегию Хайд распознал у Портеуса, хоть и не сразу: намерение дать ему неверное представление о сути и целях своей терапии.

Однако же и Хайд не был полностью честен с врачом – он не сказал Портеусу, что уже перестал принимать его препараты.

Погруженный в свои мысли, капитан пересек больничную территорию, вышел за главные ворота и направился к остановке омнибусов на оживленной улице. Встав на краю тротуара, он достал из кармана пузырек из темно-синего стекла и бумажный пакетик с пилюлями. Когда послышался дружный цокот копыт, предвещавший появление омнибуса на конной тяге, Хайд бросил пузырек и пакетик в сточную канаву у своих ног.

Глава 19

Ночь уже укутала тенями порт к тому времени, как туда добрался Иэн Поллок.

В листовке, которую дал ему капитан Хайд, говорилось, что сходка должна состояться в Лейте, – это место представляло собой нагромождение пакгаузов, мыловарен, перегонных заводиков, стеклодувных мастерских, шерстяных мануфактур и контор судовых поставщиков. Все они, уже закрытые в этот поздний час, тесными рядами выстроились на берегу, погасив огни в окнах, а дальше коммерческую портовую геометрию ломали волноломы, доки и пристани, и начиналось царство реки Форт. Здесь и речушка Лейт впадала в широкий эстуарий, мешая свои воды с солоноватой прохладой Северного моря.

Порт Лейт был распоследней дырой, но здесь можно было увидеть, услышать и учуять весь мир. Его пакгаузы ломились от головокружительно цветастых ковров и тканей из Анатолии, Афганистана и Персии. Его воздух был напоен ароматами табачных и чайных листьев, еще мокрых и благоуханных от влажных теплых ветров Вест-Индии, от горных долин Ассама и Нилгири. В его доках и меблированных комнатах звучала какофония из песен и ругательств на языке капских голландцев, на бенгальском, немецком, хинди, датском, пенджабском, урду и французском.

Лейт был для Эдинбурга портом и важным средоточием экономической жизни столицы. Настолько важным, что у него имелись собственные военные укрепления и мощный форт с гарнизоном. В них возникла необходимость после того, как столетие назад, во время Войны за независимость, один уроженец Керкубришира, шотландец, ставший американцем, знатный искатель морских приключений по имени Джон Пол Джонс, привел в залив Ферт-оф-Форт три военных корабля. В его планы входило навестить историческую родину, а заодно завоевать порт Лейт. Эти планы нарушила не столько спешно выставленная на защиту порта батарея из девяти артиллерийских орудий, сколько сумрачные причуды шотландского климата. Так или иначе, урок был усвоен, и в великой спешке, а также с баснословными затратами в Лейте был построен мощный укрепленный форт на месте старой кромвелианской крепости.

Иэн Поллок, детектив-констебль на испытательном сроке, то бишь стажер, знал, как и все, кто хоть раз бывал в Лейте, что сейчас это гиблое место, застроенное пивными и борделями, главные завсегдатаи которых – матросы с торговых судов, грузчики из доков, солдаты из форта и заплывающие сюда рыбаки из Ньюхейвена. Насилие тут было рассеяно в воздухе, как угольная пыль в шахте, и ждало лишь искры, чтобы полыхнуть. Ссоры в этом районе мгновенно оборачивались смертельными побоищами; здесь могли перерезать глотку за пару пенни, и за ту же мелочь можно было купить человеческое тело для любых порочных утех.

Лейт, примыкавший к северо-восточной окраине Эдинбурга, считался, однако, бургом – самостоятельным городом, наделенным административными правами; у него было свое полицейское ведомство, и формально эта территория находилась вне полицейской юрисдикции Эдинбурга. Потому молодой эдинбургский сыщик чувствовал себя в порту вдвойне неуютно. Впрочем, у любого полицейского, независимо от его происхождения и полномочий, будь он в штатском или в униформе, имелись веские основания держать в Лейте ухо востро. Не ровен час, еще примут за какого-нибудь акцизного чиновника из Таможенной службы, которая тут порой выслеживает контрабандистов, – тогда уж беды не оберешься, хуже и представить нельзя.

В общем, Поллок знал, что действовать нужно крайне осторожно.

Точный адрес, по которому проводилось мероприятие, тоже был указан в листовке, но найти нужный дом оказалось не так-то просто. В конце концов детектив-констебль отыскал небольшое деревянное здание у парка железнодорожных путей. Выцветшие от времени и непогоды буквы кривились дугой и едва читались в свете фонаря над входной дверью. Надпись свидетельствовала, что обветшавшее строеньице когда-то принадлежало акционерному обществу с ограниченной ответственностью «Железные дороги Эдинбурга, Лейта и Ньюхейвена». Оно давно пустовало, и на пользу ему это, разумеется, не пошло – дубовая обшивка местами прогнила, и в ней зияли дыры, а оконные стекла почернели от копоти.

Иэн Поллок прибыл на место задолго до начала собрания – от капитана Хайда он получил четкие инструкции доехать на поезде с вокзала Уэверли до центральной станции Лейта с запасом времени, чтобы заранее подыскать себе наблюдательный пункт, откуда хорошо просматривается главный вход в здание и можно будет сделать записи обо всех, кто туда явится.

Этот район Лейта был плохо освещен и тем самым, с одной стороны, предоставлял Поллоку отличную возможность найти укромное местечко поблизости, но вот с другой – быстро стало ясно, что рассмотреть прибывающих на собрание в тусклом свете фонаря над входом в здание будет затруднительно, а иных источников света там не имелось. С той позиции, которую он занял поначалу, виден был лишь женский силуэт в рассеянном свете на крыльце – женщина приветствовала всех новоприбывших и что-то им вручала, когда они входили в здание. Поллок насчитал пятерых, пока стоял на том месте, но рассмотреть лица не получилось. Надо было подобраться поближе, и детектив-констебль переместился из одного пятна мрака в другое. Теперь он был гораздо ближе, а если к крыльцу кто-нибудь подходил, отступал назад, в темный проход между двумя пакгаузами.

Когда Поллок сделал так в очередной раз, из тьмы позади него выплыла человеческая фигура, и он вздрогнул от неожиданности. Привидение, возникшее в темном проходе, казалось пугающе бледным, с губами, криво разрисованными помадой, будто заляпанными кровью, и с такими же кровавыми подтеками румян на скулах. Огромные глаза, тонувшие в глазницах, таращились на Поллока пусто и отупело; щеки ввалились и зияли провалами. На вид, по мнению Поллока, привидению, которое явилось его домогаться, было лет пятнадцать. Оно распахнуло кофточку на груди, предъявив такую же бледную, худосочную грудь. Всю эту процедуру соблазнения оно совершало безмолвно и безрадостно, а когда пришедший в себя Поллок отшил его, резко помотав головой, призрачная шлюха качнулась назад и снова растворилась во мраке, из которого вышла.

Поллок убедился, что Лейт – место коммерческих сделок на любой вкус.