Самая полная энциклопедия психотерапевта. Клиническая психология - Старшенбаум Геннадий Владимирович - Страница 183

У пограничных личностей не сформированы базовое доверие к матери, здоровое самоуважение и реалистический образ «Я». Они испытывают недостаток доверия в интимных и терапевтических отношениях. Их влюбленность носит примитивный характер – это нереалистическая идеализация человека, о чувствах которого они не имеют ни малейшего представления. Из-за нарушения процесса индивидуации у них выражены страх быть покинутым, неспособность переносить тревогу разлуки и избыточная агрессивность. Страстная жажда любви и не менее сильная потребность реализовать агрессивные импульсы часто сменяют друг друга, в результате слабо выражена тенденция к постоянству. Непредсказуемость вспышек гнева связана с чрезвычайно быстрым переходом от примитивной идеализации к девальвации («от любви до ненависти – один шаг»).

В качестве основной психологической защиты используется расщепление – преходящее проявление гнева без осознания амбивалентных или положительных эмоций в отношении другого лица, а также тенденция разделять людей на тех, кому он нравится, и тех, кто его ненавидит. Расщепление предохраняет личность от затопления тревогой, но ослабляет «Я», ухудшает импульсивный контроль и препятствует поддержанию стабильных и позитивных отношений.

Объекты, воспринимаемые как идеальные, используются для подкрепления своей грандиозности. Ими человек пытается манипулировать для удовлетворения и защиты, а когда разочаровывается в объекте – обесценивает его и отвергает, пока он не успел превратиться в опасного преследователя, или использует поворот отрицательных эмоций на себя. Примитивная идеализация и поворот отрицательных эмоций на себя позволяют не опасаться разрушить внешний объект. Все эти дихотомические построения могут функционировать благодаря отрицанию эмоций, противоположных тем, которые испытываются в данный момент.

Разочарование в партнере можно объяснить проективной идентификацией. Если партнер не отвечает взаимностью на ожидание, что он любит меня как себя самого, он – предатель, враг. Благодаря проективной идеализации человек проецирует свою агрессию на значимый объект и идентифицируется с ним, обретая всемогущество, при этом он опасается его нападения и нападает первым. Проективная идентификация в психологической помощи проявляется в бессознательном желании вызвать у психотерапевта те же чувства, которые клиент испытывает сам.

В формировании патологических объектных отношений у пограничных личностей с последующей примитивизацией агрессии участвуют следующие факторы:

• переживание внешних объектов как всемогущих и жестоких;

• чувство, что любые хорошие, любящие, взаимно удовлетворяющие отношения с объектом являются хрупкими, легко разрушаемыми и, что еще хуже, содержат в себе семена возможных нападок со стороны слишком сильного и жестокого объекта;

• чувство, что полное подчинение объекту – это единственное условие выживания, поэтому все связи с хорошим и слабым объектом должны стать более жесткими;

• как только достигается идентификация с жестоким и всемогущим объектом, возникает веселящее чувство силы и радости, свободы от страха, боли и угрозы; ощущение, что удовлетворение агрессии – это единственная значимая форма отношений с окружающими;

• в качестве альтернативы находится способ отступления путем принятия абсолютно фальшивого, циничного или лицемерного способа общения, устранения всех суждений, подразумевающих сравнение между хорошими и плохими объектами;

• отрицание важности объектных отношений как таковых или успешного маневрирования в хаосе человеческих отношений.

Патология внутренних объектных отношений:

• отмечается регрессия до параноидно-шизоидной позиции с выделением «абсолютно хороших» и «абсолютно плохих» объектов;

• имеются экзистенциальные проблемы зависимости, временно и не полностью отрицаемые за счет фантазий о всемогуществе и за счет обесценивания объектов;

• подвергаемый опасности объект зависимости приходится защищать от собственных импульсов с помощью защит, основанных на расщеплении;

• тревога служит экранированием депрессии;

• горькое разочарование в человеке вызывает нарциссический или оральный гнев, от которого невозможно защититься вследствие отсутствия работы горя; во избежание фрагментации «Я» на любящую и ненавидящую части используется «замораживание» интроекта;

• внутренние объекты доминируют над внешними, имеется постоянная опасность потерять ощущение истиной реальности внешних объектов, которые становятся экраном для проекции собственных представлений, при этом объектные отношения всеми силами сохраняются;

• первичные садистические предшественники Суперэго представляют усвоенные образы «плохих» объектов; происходит их обратная проекция в форме «плохих» внешних объектов;

• идеальное «Я» для поддержания нарциссического равновесия ориентируется на идеализированные образы объектов, иногда авторитарных.

Терапия

Пограничные пациенты принимают условия терапии, но не соблюдают их. Они пропускают запланированные посещения, но в то же время требуют немедленного внимания или звонят психотерапевту и часами обсуждают новые проблемы. Одну минуту может казаться, что они находятся в хороших взаимоотношениях со своим психотерапевтом, но в следующий момент они становятся гневными, враждебными и критичными. Неудивительно, что подобное поведение вызывает у психотерапевта гнев, раздражение, смущение, чувство безнадежности и беспомощности.

В результате психотерапевт считает причиной неудачного лечения мотивацию пациента и обвиняет его в отсутствии улучшения. Он спорит с пациентом и с другими специалистами относительно пациента; не перезванивает в ответ на его телефонные звонки; думает, что ему будет лучше умереть, и не оценивает тщательно текущий риск назначенных препаратов; чрезмерно использует лекарственные препараты, потенциально вызывающие привыкание. Пациенты могут также вызывать у психотерапевта и выраженные позитивные чувства. Ему кажется, что только он может и должен спасти этого пациента. У него появляются романтические и сексуальные фантазии или действия в отношении пациента, общие секреты от окружающих, он защищает его от коллег, они перезваниваются, вместе пьют кофе, обсуждают личные проблемы психотерапевта.

Пациенты испытывают интенсивные, плохо понятные эмоции, а их мышление рассеяно и дезорганизовано. Они успокаиваются, когда специалист спокойно разбирает проблемы, приведшие к подобным эмоциям. Им нужны частые, короткие, регулярные встречи, четкое определение ролей и ясные виды на будущее. Мягко ободряйте пациента, обсуждая с ним взаимосвязь между психологическими стрессорами, настроением и самочувствием. Будьте бдительны в отношение риска суицида, открыто обсудите этот риск с пациентом. Искренне взаимодействуйте с пациентом, проявляя теплоту и участие, но соблюдая соответствующие профессиональные границы. Избегайте взаимодействий, выражающих как неотзывчивость, так и чрезмерную вовлеченность. Своим поведением выражайте профессиональную компетентность и в то же время открыто и прямо признавайте незначительные ошибки. Чем меньше у пациента оснований для идеализации психотерапевта, тем меньше его разочарование и гнев.

Избегайте общих утверждений, а также высказываний по типу «черное – белое» или «все или ничего». Предоставьте пациенту выбор, рассмотрите возможность компромисса. Устанавливайте ограничения, действуя спокойно, невраждебно и неосуждающе. Соблюдайте баланс, постоянно спрашивайте себя: «Не реагирую ли я на жалобы пациента чрезмерно или недостаточно?» Целью является достижение «золотой середины». Научите пациента распознавать гнев, анализировать его причины, успокаивать себя и затем сознательно вызывать поведение, противоположное гневу. Например, после осознания, что гнев связан с интересом мужа к художественной работе подруги, пациентка может вместо обсуждения работы спросить его, как прошел рабочий день.

Тщательно устанавливайте показания для проведения групповой терапии. Интегрируйте нового пациента в текущий групповой процесс, что не дает ему возможности монополизировать группу и позволяет ему и другим участникам понять, что у них есть общего или что может стимулировать присутствие нового пациента. Ставьте перед пациентом реалистичные задачи и проявляйте в работе с ним повышенную активность. Интерпретации давайте в контексте групповой поддержки, дополняйте их конфронтацией и обобщением, обращая внимание пациента на его сходство с другими участниками. Распознавайте и прорабатывайте примитивные паттерны взаимодействия пограничного пациента. Типичными примерами являются проекция и расщепление, провоцирование бурных атак или идеализированной поддержки со стороны других пациентов, изоляция терапевта из-за втягивания группы в идеализированные или параноидные парные отношения с пограничным пациентом.