Предание Темных - Доуз Кейси - Страница 65

Я ворочаюсь в кровати бесцельно около получаса прежде, чем понимаю, что этот денек выдался слишком насыщенным, чтобы так быстро отпустить меня в страну снов, даровав свободу ото всех этих навязчивых тягостных мыслей.

Что ж, ладно.

Я не могу попасть в страну снов.

Но, благо, у меня есть еще один способ на время покидать и избегать реальности. Конечно, как выяснилось, он не всегда срабатывает, когда хочется, но..

Попытаться все же стоит.

Я спускаю ноги с кровати, встаю и достаю полотно, над которым работала. Усевшись вновь на темном пледе по-турецки и вооружившись необходимыми инструментами, я на мгновение замираю:

– Пожалуйста.. хотя бы на чуть-чуть.

После чего медленно, с опаской, приступаю к работе.

Словно бы внемля моим просьбам, на этот раз звуки начинают заглушаться даже намного раньше от начала работы, чем обычно, унося меня от этого замка и даже от этого столетия на многие-многие века назад..

-9-

1444 год, Османская империя.

Дворец султана в Эдирне.

Лале бредет напрямую, совсем не разбирая дороги, и позволяя колючкам цеплять ее новое платье, которое всего пару часов назад заставила ее надеть Шахи-хатун для церемонии Дня Первого Указа. Дня Первого Указа, который должен был быть каким угодно: скучным, утомительным или даже смешным (если бы Мехмед и правда сообщил, что отправляется на Византию), но никак не таким трагичным.

Да, Лале подозревала, что ее вчерашний опрометчивый поступок с Мехмедом может сыграть злую шутку – но смотря правде в глаза, разве без него бы он не нашел бы повода сделать то, что сделал? Едва ли все дело было лишь в том, что Лале отвергла компанию кузина. Ведь даже еще прежде, чем она это сделала, он достаточно недвусмысленно намекнул ей на то, как смотрит на ее дружбу с «плебеями». Собственно, именно после этой формулировки все и покатилось по наклонной..

Но она до последнего надеялась, что Мехмед сможет с достоинством принять вверенный его дядей Мурадом престол! А разве это достоинство – издавать указ и обрекать на муки тысячи пленных мальчишек, помимо Аслана и Влада, лишь для того, чтобы лишить ее, Лале, единственных друзей? Лишь для того, чтобы показать ей свое могущество и заставить видеть в нем власть имущего?

Это поступок маленького злобного ребенка, но никак не падишаха! О Всевышний, думала Лале, как же не вовремя дядя Мурад решил оставить престол и как опрометчиво передал ему Мехмеду!

По ее щекам струятся горячие слезы, и она едва успевает их утирать – лишь сейчас позволив себе вволю отдаться чувствам. Лале стоически держалась во дворце, никак не показав, что новоизданный Указ ее как-то задел. Потому что она видела на себе цепкий взор Мехмеда, который только и ожидал ее печали, слез или даже девичьей истерики.

Нет, она знала, что ее равнодушие уязвит кузина более всего в то время, как ее слезы бы напротив стали бы для него даром, что сладкий сироп.

Наконец, впереди показывается тренировочная площадка, где у мальчиков проходят уроки боя. Лале сама не заметила, как ноги принесли ее к тому единственному месту во дворце, где сейчас находятся ее друзья. Желая найти уединение, она, сама того не осознавая, пришла к ним.

Лале останавливается и быстро утирает влажные глаза тыльной стороной руки. Лишь убедившись, что ей удается сдерживать слезы и в принципе, при больших усилиях, выглядеть относительно сносно – она подходит к ограде.

Урок в самом разгаре. Юноши бьются на мечах, а между ними, оценивающе наблюдая за каждым неточным движением, ходит огромного роста мужчина. Лале его знает, это Али-бей, их учитель. Вскоре она замечает и своих друзей – по иронии судьбы, а быть может по вольному выбору, они сражаются друг с другом.

Однако, сражением это при всем желании назвать нельзя..

– А так? – Аслан, не скрывая самодовольства, делает пару наступательных движений. Влад, сосредоточенно смотря перед собой, пытается с такой же скоростью их отбивать, но вот еще несколько активных наступлений и он оказывается лежащим на траве под мечом друга.

Аслан протягивает ему руку, но Влад вскакивает сам и с яростью втыкает свой меч в землю. Его черные волосы разметались во лбу, а ярко-голубые глаза, враз ставшие темно-синими, сверкают ярче огней и даже полярной звезды.

Его губы кривятся в раздражении. Аслан, глядя на него с некоторой приценкой, ждет пару секунд и все же добродушно спрашивает:

– Ну что, еще разок?

– Какой смысл?! – цедит Влад так холодно, что кажется сам северный ветер складывает в слова его речь – ты больше и сильнее меня! Я только зря трачу время.

Очевидно, Лале попала лишь на одно «из» многочисленных поражений Влада, предшествовавших этому. Так как едва ли она могла представить, чтобы друг так взъярился из-за одного проигрыша.

Аслан жмет плечами, как бы показывая, что не собирается как-либо противостоять его мнению, и как раз в это время сзади на плечо Влада опускается большая тяжелая рука Али-бея, который наблюдал за ними с последних движений этого боя и до этого самого момента.

– Влад, посмотри-ка на меня.

Влад сдвигает брови еще сильнее, и лицо его темнеет подобно небу перед сильнейшим ураганом, что сметет ни одно строение и оставит ни одну семью без крова, но все-таки оборачивается.

– Да, он больше – спокойно соглашается Али-бей – и сильнее. Пока что.

Влад молчит, и тогда учитель задает ему совершенно логичный вопрос:

– А как думаешь, враги, с которыми ты столкнешься, когда станешь правителем – все будут меньше или под стать тебе?

Кажется, ему удается подобрать нужные слова и пронять Влада, потому что враждебное выражение на лице юноши тут же сменяется печалью и каким-то черным отчаянием:

– Нет, они все гораздо больше моей страны.

Али-бей кивает, ожидая этого ответа:

– Вот. Но это еще не значит, что ты проиграешь. Сила – это не все. Включай глаза и голову. Следи за противником. Найди его слабое место – он вытаскивает меч из земли, всучивает его Владу и подталкивает к Аслану – давай.

На этот раз Влад не спешит нападать. Прищурив глаза он, как коршун, следит за каждым движением Аслана, прицениваясь к каждому его наступлению. Вместо того, чтобы отбиваться, он делает пару шагов назад, старается уклониться, и вновь продолжает наблюдение.

Конечно, такая тактика не может работать вечно – и следующие два поединка Влад проигрывает, однако Лале замечает, что эти его почему-то совершенно не раздражают, и даже не огорчают. У нее складывается такое ощущение, что Влад заранее был готов к тому, что ему придется пожертвовать первыми поединками, чтобы суметь вычленить приемы Аслана и попытаться применить совет Али-бея.

И словно согласием на ее предположения – в третьем бое он выбивает меч из рук Аслана так точно и верно, что друг даже не сразу понимает, что он проиграл.

– Да!

Влад не может сдержать победного крика, и Али-бей, довольно улыбнувшись, хлопает его по плечу:

– Ну? – уточняет – что увидел?

– У него левая рука

(.. черт, как?! – ошарашенно бросает лео.

– у тебя левая рука медленнее правой – невозмутимо поясняет влад..)

медленнее правой! – торжественно заявляет он.

– Хорошо. И никогда не забывай, что наблюдательность зачастую не менее опасна силового преимущества – после чего кивает обоим – идите, на сегодня все.

Аслан первым видит Лале, облокотившуюся на ограду и наблюдавшую за ними. Дернув рыжими кудрями, отчего те рассыпались пуще прежнего по его лбу, он с лучезарной улыбкой подбегает к подруге и деловито заявляет:

– Если что – я ему поддался.

Но Влад отстает от него лишь на шаг, потому прекрасно слышит слова и дурачливо толкает в бок, после чего глядит на Лале, явно находясь все еще в триумфальном возбуждении:

– Неправда.

Теперь Аслан уже со смехом толкает его в плечо:

– Не мешай производить впечатление на девушку.